Темная игра смерти. Том 1 - Дэн Симмонс

– Ты или мы? – поинтересовалась Мария Чен.

– Я,– рявкнул Хэрод.

– Ты уверен, что сможешь?

Он свирепо посмотрел на нее и отчетливо представил, как его кулак врезается в ее идеальные зубы. Ему даже показалось, что игра стоит свеч – арест, суд и все остальное,– лишь бы пробиться через ее чертово восточное самообладание. Хотя бы раз. Избить ее и изнасиловать прямо здесь, в первом классе самолета, летящего из О'Хары в Филадельфию.

– Уверен,– проронил он.– Она всего лишь несчастная старуха.

– Вилли ведь тоже был… старик.

– Ты видела, на что способен Вилли. Он спокойно перелетает из Мюнхена в Вашингтон, только чтобы отправить Траска на тот свет. Он сумасшедший.

– Ты еще ничего не знаешь о Фуллер. Хэрод покачал головой:

– Она женщина. А ни одна женщина на свете не может быть так опасна, как Вилли Борден.

Они приземлились в Филадельфии за час до рассвета. Хэрод так и не смог заснуть. Начиная от Чикаго в салоне первого класса гулял такой сквозняк от вентиляторов, что теперь Хэроду казалось, будто под веки ему залили смесь клея с песком. Настроение у него еще больше испортилось, когда он увидел, что Мария Чен по-прежнему выглядит свежей и бодрой.

Их встретили три омерзительно чистеньких агента.

– Мистер Хэрод? – осведомился представительный мужчина с поблекшим синяком на подбородке, заклеенным пластырем.– Мы отвезем вас к мистеру Колбену.

Тони протянул ему свою сумку:

– Да, хорошо бы пошевеливаться. Я смертельно хочу спать.

Красивый агент передал сумку одному из своих помощников и повел их вниз по эскалаторам, через двери с табличками «Вход воспрещен» и наружу, на бетонированную дорожку между основным зданием аэропорта и комплексом частных ангаров. Грязная красно-желтая полоса на востоке намекала на восход солнца, но огни на взлетных полосах еще продолжали гореть.

– О черт! – с чувством выругался Хэрод. Перед ними стоял готовый к взлету дорогой вертолет на шесть пассажиров, выкрашенный в оранжевые и белые цвета; его бортовые огни посверкивали, а двигатели уже слабо вращались. Один из агентов придержал дверцу, пока второй закидывал внутрь багаж Хэрода и Марии Чен. Через стекла салона на них смотрел Чарлз Колбен.

– Черт,– повторил Хэрод, обращаясь к Марии Чен. Та кивнула. Тони вообще терпеть не мог летать, но вертолеты он ненавидел больше всего. В то время как самый распоследний голливудский режиссер тратил треть своего бюджета, арендуя эти опасные безумные машины, и с ревом кружил и нырял над каждой съемочной площадкой, как маньяк с комплексом Иеговы, Тони Хэрод категорически отказывался подниматься над землей.

– Неужели у вас нет какого-нибудь паршивого наземного транспорта? – проорал он сквозь шум лопастей.

– Залезайте,– скомандовал Колбен.

Хэрод произнес еще несколько внушительных ругательств, после чего последовал в салон за Марией Чен. Он знал, что двигатели расположены над землей по меньшей мере в восьми футах, но ни один здравомыслящий человек не мог пройти под их невидимыми лопастями, не сгибаясь.

Тони и Мария еще возились с пристежными ремнями на мягком заднем сиденье, когда Колбен уже развернулся в своем кресле и, подняв вверх большие пальцы, подал пилоту знак взлетать. Хэрод решил, что тот вполне тянет на главную роль – потертая кожаная куртка, худое лицо с резкими чертами под козырьком красной кепки и глаза, взгляд которых говорил, что им привычен вид смертельного боя, а все остальное, менее волнующее, просто не представляет никакого интереса. Пилот произнес что-то в микрофон, закрепленный у него на голове, выжал вперед ручку управления, затем притянул ее чуть на себя. Вертолет взревел, приподнялся, нырнул носом вниз и полетел, стабильно держась в шести футах над землей.

– О черт,– пробормотал Хэрод. Ощущение было такое, будто он катил на доске с тысячью шарикоподшипников.

Они вышли из зоны, прилегавшей к ангарам и аэропорту, обменялись какими-то репликами с диспетчером и взмыли вверх. Прежде чем закрыть глаза, Хэрод успел различить внизу реку и огромную тушу нефтяного танкера.

– Старуха здесь, в городе,– сказал Колбен.

– Мелани Фуллер? – переспросил Хэрод.

– А ты думаешь, я о ком? – ухмыльнулся Колбен.– Об Элен Хейес?

– Где она?

– Увидишь.

– Как вы ее нашли?

– Это наше дело.

– И что вы собираетесь делать?

– В свое время расскажем. Хэрод открыл глаза.

– Люблю я с тобой разговаривать, Чак. Все равно что беседовать с собственными подмышками.

Колбен прищурился и улыбнулся.

– Тони, малыш, лично я считаю, что ты кусок собачьего дерьма, но мистер Барент почему-то полагает, что ты мог бы вступить в наш клуб. Тебе представился счастливый случай, смотри, не проморгай его.

Хэрод рассмеялся и снова закрыл глаза.

Мария Чен смотрела в иллюминатор на вьющуюся ленту серой реки. Справа тянулись ряды двухквартирных домов, покрывавшие все пространство кирпично-коричневой сеткой, прошитой автострадами, слева же раскинулся казавшийся бесконечным парк с низкими холмами, которые топорщились обнаженными деревьями и кое-где были припорошены заплатками снега. Поднялось солнце, повиснув золотым прожектором между горизонтом и низкими облаками, и сотни окон домов на склонах холмов отразили его свет. Колбен положил руку на колено Марии.

– Мой пилот – вьетнамский ветеран,– доверительно сообщил он.– Он как вы.

– Я никогда не была во Вьетнаме,– тихо ответила она.

– Нет,– поправился Колбен, и его рука скользнула вверх по ее бедру. Хэрод, казалось, спал.– Я имел в виду, что он – нейтрал.

Мария Чен сжала колени и пресекла рукой дальнейшие поползновения. Три остальных агента наблюдали за происходящим, а тот, у которого был травмирован подбородок, даже слегка улыбался.

– Чак,– проронил Хэрод, не открывая глаз,– ты левша или правша?

– А в чем дело? – ухмыльнулся Колбен.

– Я просто хотел узнать, сможешь ли ты заниматься мастурбацией, если я сломаю тебе правую руку.– Хэрод открыл глаза.

Колбен смотрел на него, не мигая. Трое агентов одновременно расстегнули плащи.

– Подлетаем,– сообщил пилот.

Колбен убрал руку с колена Марии и наклонился вперед.

– Посади нас рядом с центром связи,– распорядился он, хотя в этом не было никакой необходимости. Внизу виднелся небольшой квартал с ветхими одноквартирными домами и заброшенными фабриками, обнесенный высоким строительным забором. В центре стоянки расположились четыре трейлера, а с южной стороны от них стояли машины и фургоны. На крышах одного из фургонов и двух трейлеров высились коротковолновые антенны. Посадочная площадка была размечена оранжевыми пластиковыми панелями.