Раскаты грома - Уилбур Смит

Толпа начала рассеиваться, люди расходились к своим экипажам, а Дирк Кортни стоял один и смотрел, как «роллс» исчезает в облаке пыли.

Ноги его дрожали от наступившей реакции, его тошнило. Порезы на лице горели, словно кожу его облили кислотой.

– Подойди к доку Фрейзеру, пусть осмотрит твое лицо.

Выйдя из коляски с тяжелым револьвером в руке, около него остановился Деннис Петерсен.

– Хорошо, – тупо ответил Дирк, и Деннис пошел туда, где два туземных конюха держали Солнечную Танцовщицу. Лошадь неуверенно держалась на трех ногах, но была спокойна и покорно повесила голову.

Деннис прижал ствол пистолета к ее лбу, и от выстрела она дернулась и упала, содрогаясь.

Ноги ее замерли в последней конвульсии, и она неподвижно застыла.

Дирк сочувственно вздрогнул и согнулся: его вытошнило на траву. Рвота была кислой и обжигающе горячей. Он ладонью вытер рот и пошел. В никуда, слепо пошел с поля к откосу.

А в голове, как припев марша, в такт шагам звучало: «Я ему не нужен, я ему не нужен». И потом свирепое: «Пусть он умрет. Пусть он умрет».

– Пусть он умрет, – сказала Энн Кортни так тихо, что Гарри, стоявший возле коляски, не услышал. Он стоял, ссутулившись, задумчиво набычившись; руки, свисавшие вдоль тела, медленно сжимались и разжимались. Но вот он поднял руку и прижал пальцы к глазам.

– Я иду к нему, – сказал он. – Боже, помоги мне, но я иду к нему.

– Нет! Я запрещаю! Оставь его. Пусть страдает, как страдала я!

Гарри медленно, озадаченно покачал головой.

– Я должен. Слишком много времени прошло, слишком много. Я должен. Молю Бога, чтобы не было слишком поздно.

– Пусть умрет.

Неожиданно в ее голове что-то щелкнуло, сломалось под огромной тяжестью накопленной ненависти.

Энн встала и закричала:

– Умри! Будь ты проклят! Умри!

Гарри открыл глаза и с тревогой посмотрел на нее.

– Возьми себя в руки, дорогая!

– Умри! Умри!

Лицо ее покрылось красными пятнами, она хрипела так, словно ее душили.

Гарри сел в коляску рядом с ней и обнял за плечи, защищая.

– Убирайся! Не трогай меня! – закричала Энн и забилась в его объятиях. – Из-за тебя я его потеряла! Он был такой большой, такой сильный. Он был мой, и из-за тебя...

– Энн, Энн, перестань. – Он старался успокоить ее. – Перестань, дорогая.

– Ты! Трусливая искалеченная тварь! Из-за тебя! – И внезапно из нее хлынуло, как гной из нарыва: – Но я тебе отплатила. Я отняла его у тебя – и теперь он мертв. Ты никогда его не получишь.

Она рассмеялась – издевательски, безумно.

– Энн. Прекрати.

– Тот вечер – ты помнишь тот вечер? Ты сможешь когда-нибудь забыть его? Я хотела его, я хотела, чтобы этот большой бык взгромоздился на меня. Хотела, чтобы он пронзил меня, как бывало раньше... Я умоляла его. Упрашивала. Но из-за тебя... Из-за своего слабого брата-калеки... Господи, да я его возненавидела!

Она снова рассмеялась, это был крик боли и ненависти.

– Я порвала на себе одежду и прокусила губу, как хотела, чтобы сделал он... Когда ты пришел, я и тебя хотела... только забыла, что ты не мужчина! Я хотела, чтобы ты убил его... убил!..

Такой бледный, что пот на его лице казался каплями воды на мраморе, Гарри с отвращением отшатнулся от жены.

– Все это время я считал, что он... Я верил тебе.

Он выпрыгнул с коляски, на мгновение схватившись за нее, чтобы не упасть.

– Столько времени потеряно!

И побежал, хромая, подволакивая искусственную ногу.

– Подвезти, Гарри? – спросил из коляски поравнявшийся с ним Деннис Петерсен.

– Да. О да! – Гарри ухватился за ручку и влез в коляску. – Отвези меня к нему. Быстрей!