Идеальное преступление - Иван Сербин

— Какие другие?

— Попробуй догадаться сам. Ты ведь мальчик умный.

— Ладно. Оставим пока этот вопрос. Скажи, эти женщины… Их обязательно было убивать?

— Конечно. Я думал, менты наведут справки, выяснят, что ты псих, ну и повяжут до поры до времени. Чтобы под ногами не путался.

— Ты — чудовище.

— А ты — слюнтяй! — Мужчина досадливо цыкнул зубом. — Слюнтяй и нюня. Ну, убил я пять-шесть девчонок. Тебе-то до них какое дело?

— Мне их жаль.

— А меня тебе не жаль? — вдруг прошипел мужчина. — Говнюк! Ты всю жизнь прятался за мою спину! Я четыре года спал и видел, как сверну тебе шею. — Он вдруг успокоился, заговорил нормально, ровно: — Четыре года, можешь себе представить?

— Четыре года — это много, — согласился Андрей и взялся за лацкан пальто. — В общем так, брат. По большому счету, тебя не следовало бы отпускать. Ты слишком опасен для окружающих. Но я перед тобой в долгу и поэтому дам тебе шанс. Твоя жизнь уже стала моей. Я живу, как живу, и уходить не собираюсь. Тебе нужны деньги? Хорошо. Я с самого начала не рассчитывал на эти пятьдесят миллионов. Думал вернуть их Вихреву, но он меня и слушать не стал. Я могу отдать деньги тебе.

— Что ты еще задумал, а? — прищурился недобро мужчина. — В чем тут подвох?

— Никакого подвоха нет. Я говорю абсолютно искренне и намерен сдержать слово, — продолжал Андрей. — Но только при двух условиях. Первое: ты навсегда исчезаешь из нашей с Татьяной жизни. Я больше никогда не должен тебя видеть. Мой брат погиб на войне. Второе: если я когда-нибудь открою газету и прочту о том, что где-то был обнаружен труп девушки с перерезанным горлом и чулком на шее, — сразу пойду в милицию и сообщу, кто это сделал.

— А ты какие газеты читаешь? — театрально нахмурился мужчина. — «Коммерсант»? Хорошо, я не стану приглашать корреспондентов из этой газеты. Обращусь в «Московский комсомолец».

— Так что? — Андрей уже понял, что его предложение не прошло. И тем не менее вопрос задал. Чтобы оттянуть время. — Ты согласен?

Мужчина презрительно фыркнул:

— Конечно, нет, идиот! Вы слышали? Он мне еще и условия ставит! Он! Мне! — И захохотал, запрокинув голову. Это был очень удобный момент для того, чтобы выхватить из кармана нож, броситься вперед и вонзить острейшее английское лезвие в чисто выбритое горло. И все бы сразу закончилось. Но Андрей так и не смог заставить себя сделать это. Смех звучал в темноте рощи не меньше минуты. Оборвался он резко, словно обрубленный топором. — Ты так ничего и не понял! Это не ты мне будешь ставить условия, а я тебе! Я!!! В этом-то и заключался мой план! Вернуть себе СВОЮ жизнь! Если повезет — с деньгами, нет — хрен с ними, с долларами. Обойдусь. Мы с Татьяной голодными не останемся. С ее-то характером и моим умом? Нет. — Он улыбнулся мечтательно. — Ты даже не представляешь, что такое жить СВОЕЙ жизнью! Быть самим собой! А все потому, что ты половину жизни прожил в кредит. Я дал тебе свою жизнь взаймы. И меня абсолютно не волнует, привык ты к ней или нет. Это моя жизнь! МОЯ! И тебе придется ее вернуть, хочешь ты этого или нет.

— Так вот ради чего все затевалось, — пробормотал Андрей.

— Конечно. А ты думал, ради денег? Деньги — ничто. Мусор. Пыль. После ареста Чернозерского я так или иначе пришел бы к тебе и потребовал свою жизнь назад. В обмен на свободу. А если бы ты отказался, я убил бы еще какую-нибудь девушку. От твоего, разумеется, имени. И тебя вернули бы за решетку. Только на этот раз уже надолго. Лет на двадцать пять. — Говоря это, мужчина оскалился. Андрей внезапно почувствовал, сколько же в нем ненависти. Черной, жгучей. Испепеляющей. Ненависти ко всему миру. И к нему, Андрею, в частности.

— У меня в машине, — продолжал мужчина, немного успокаиваясь, — лежит еще один труп. Тимофея Тимуровича Третьякова. Если ты сейчас отдашь мне деньги и уйдешь, я сумею обставить все так, будто именно он помогал Чернозерскому. Тебя же никто не станет искать. Даю слово.

— Боюсь, ничего не получится, — негромко, но твердо сказал Андрей. — Если бы ты пришел ко мне две недели назад, — просто пришел, без всяких убийств, — я скорее всего согласился бы. Но не теперь. Я с лихвой заплатил за свое право жить так, как живу.

— Ну уж нет, — выдохнул мужчина яростно. — Нет! Ты ни за что не заплатил! Ты не пережил и сотой доли того, что довелось пережить мне в ТВОЕЙ жизни. От тебя уже ничего не зависит. Это Я сделал карьеру в банке! Это Я женился на Татьяне! Я!!! И мне не нужно твоих одолжений. Все, что ты можешь предложить, и так принадлежит мне! — Он улыбался в темноте безумной улыбкой чеширского кота. — Я собираюсь жить СВОЕЙ жизнью! И верну ее, чего бы мне это ни стоило. С пятьюдесятью миллионами или без них — большой роли не играет. Имеет значение только вот что: уйдешь ты отсюда сам или мне придется убить тебя!

— Ты — чудовище, — повторил Андрей. — Настоящий психопат. Я не могу оставить тебя рядом с Татьяной.

— Думаю, — словно не слыша, продолжал мужчина, — если в целях самозащиты мне придется прикончить сумасшедшего убийцу, меня оправдают. — Он посмотрел на Андрея, сказал тихо и очень страшно: — Отдай мне деньги и уходи. Не вынуждай меня делать то, чего я делать не хочу.

— Тебя арестуют, — сказал Андрей, не очень, впрочем, уверенно.

— Нет. Я расскажу милиции, кем ты был на самом деле. И про трагическую «гибель» на войне, и про плен, и про все остальное. Странно ли, что после подобных испытаний у тебя «сорвало крышу»? Думаю, они мне поверят. Благо, есть и доказательства твоей вины — начало нашего разговора, записанное моей женой.

— Татьяна — не твоя жена. Я в последний раз предлагаю тебе забрать деньги и уйти. — Тон Андрея стал спокойным и ровным. Таким тоном говорят люди, которых вынудили жестко защищаться, загнав в угол. — Пятьдесят миллионов — очень большие деньги. Ты сможешь уехать за границу, купить себе дом, жениться. Я выстроил СВОЮ жизнь с нуля. У тебя же будет пятьдесят миллионов долларов.

— Не пойдет, братик. — Мужчина зло усмехнулся и покачал головой. — Не пойдет. Я ничего не прошу у тебя. Я хочу лишь забрать то, что принадлежит мне по праву.

— Значит, нет? — переспросил Андрей.

Мужчина двинулся вперед:

— Я выпущу тебе кишки. Только легче тебе от этого не станет. А деньги… Да черт с ними, в самом деле.

— Стой! — резко и жестко скомандовал Андрей.

Мужчина остановился, недоуменно посмотрел на него.

— В чем дело?

— Выключай и работай. Только быстро, у нас мало времени.

Мужчина прищурился:

— Не понял?

Андрей отстегнул что-то от лацкана пальто, протянул брату.

— Что это?

— Микрофон. — Андрей перевернул ладонь, и темный шарик полетел вниз. Он упал в листву, и Андрей втоптал его в землю. — Я отыскал его в салоне «Нюськи». Все правильно, волны таких микрофонов можно поймать обычным приемником с расширенным УКВ-диапазоном, и Татьяна записала наш разговор. Сейчас она немного отредактирует запись, уберет с нее все упоминания о похищенных деньгах, а потом предъявит в качестве доказательства самозащиты.