Код Вавилона - Уве Шомбург

Картезианский монастырь де ла Верне

Массив Мавров в Южной Франции

Утро среды

Белые фигуры неподвижно застыли в дверях. Мгновенно установилась тишина. Торнтен отвел шприц от руки мальчика.

— Мы рады, что вы сделали в этой часовне остановку для молитвы. Именно для этого она и служит. Даже если время необычное для посетителей. — Голос был высокий.

Крис отступил на шаг в сторону и вытянул шею, чтобы лучше видеть. Дюфур сделал то же самое. Два боевика перед ними беспокойно задергались, поскольку они стояли спиной к молельне и не видели происходящего.

Головы людей, облаченных в белое, закрывали капюшоны. Когда передняя фигура повернула голову, Крис увидел мягкие черты женского лица.

— Вы смотрите на нас несколько удивленно, — Торнтен встал и, располагающе улыбаясь, вышел вперед. — Время и впрямь необычное.

— Время для тихой молитвы.

Крис глянул на свои часы. Чуть больше четырех.

— Мы заблудились в ночи, потом у нас случилась авария, и вот мы нашли спасение здесь, — мягким тоном говорил Торнтен.

— Мальчик ранен? Вы врач? Вы хотите ввести ему успокоительное? Можем ли мы чем-нибудь помочь?

Монахиня сделала шаг вперед.

— Спасибо, я справлюсь, — Торнтен поднял руку останавливающим жестом. — Мальчик перевозбужден. Но ничего страшного нет. Мы завершим, если только… Вы ничего не имеете против?

Монахиня оглядела Фолсома, который все еще нависал над мальчиком, но уже убрал руки с его плеч.

— Я викарий картезианского монастыря де ла Верне, замещаю настоятельницу. — Монахиня снова повернула голову, и взгляд ее скользнул по Жаку Дюфуру.

На вид женщине было чуть за пятьдесят. Но Крис мог и ошибаться. Его восхищало, с каким спокойствием она справляется с этой ситуацией. Ведь она не могла не заметить оружие!

— На мирском языке нас бы назвали строго медитативной общиной, которая ищет путь к нашему Господу в тишине и уединении.

— Невесты Христовы, — Торнтен давился словами, пытаясь скрыть пренебрежительный тон, которым они были наполнены. Потом он снова овладел собой: — И что вы делаете в этом уединении?

— Любовных историй можно не рассказывать? — Ее глаза блеснули. — Нас здесь шестнадцать сестер этого ордена, и мы восстанавливаем монастырь из руин. Уже два десятилетия. У нас много помощников. Раньше здесь жили отшельники картезианского ордена. Вот здесь была кухня. Первые сестры переоборудовали ее в часовню, чтобы было где помолиться. Сегодня она служит для молитвы посетителям. Мы пришли подготовить помещение к новому дню.

Монахиня сделала еще один шаг вперед и повернулась к Крису:

— Ты находишься здесь в доме Господа. Поклянись перед Богом, что будешь соблюдать мир, и тогда мужчины смогут убрать свое оружие. Оружию вообще не место в Божьем храме.

Она снова обратилась к Торнтену:

— Он что, опасный разбойник? Для чего оружие?

— Ну, он виноват в дорожной аварии, к тому же он вор…

— Он лжет! — крикнула Анна. — Как раз он сам и есть преступник!

— Мама, мама! — слабым голосом позвал Маттиас и сел на носилках. Фолсом нажал руками на его узкие плечи. Маттиас, всхлипывая, опять упал.

Монахиня, казалось, стала выше ростом. Голова ее поднялась. Крис видел, как ее левая рука подала знак, и остальные монахини тоже шагнули вперед.

— Людям, которые подходят к Христову алтарю с оружием, я не доверяю. — Монахиня раздвинула перед собой два стула и направилась к Торнтену.

— Остановитесь, это не ваше дело! — Лицо Торнтена застыло в ледяную маску. Поскольку монахиня не сбавила ход, он рявкнул: — Салливан!

Шеф службы безопасности вышел через решетчатую дверь из другой половины часовни, где все это время стоял, выжидая.

— Да?

— Задержите ее!

— Как?

— Просто сделайте это!

— Я не могу! — Салливан беспомощно стоял на месте.

Монахиня остановилась перед Торнтеном и простерла руку:

— Вы неверующий…

— Ну, довольно, в самом деле, — перебила Зоя Перселл, стоявшая рядом с Торнтеном, и уперлась ладонями в грудь монахини.

Их взгляды встретились лишь на секунду. Волосы у Зои Перселл встали дыбом. В жизни она не видела такого твердого, безжалостного взгляда. Руки ее поневоле обмякли, и, опустив глаза, она попятилась.

— Хэнк, может быть…

Остальные три монахини, протиснувшись мимо Торнтена и Зои Перселл, прошли к носилкам. И встали, образуя стенку.

— Не думаете же вы, что нас можно испугать. Мы знаем: с нами Бог, и на все его воля. — Монахиня подступила к Торнтену еще ближе, почти вплотную.

Торнтен машинально поднял руку со шприцем вверх — чтоб не достали. И завопил, ощутив на своем запястье крепкую хватку монахини.

Охранники Криса уже давно отвернулись от него и нерешительно взирали на орущего председателя. Потом один из них отпрыгнул и налетел на монахиню, по-прежнему сжимавшую запястье Торнтена, сзади.

Крис рванул руку вверх. Ребро его ладони прицельно попало в незащищенную шею второго охранника. Тело у того обмякло, и ноги подломились. Рука Криса дернулась вниз и вырвала из ослабевшей руки оружие.