Тайный заговор - Филипп Ванденберг

Поздно вечером Жюльетт вернулась в Неми. Утолив страсть, она ощутила уколы совести. Она заранее приготовила отговорку по поводу своего позднего возвращения. Но едва она сказала Бродке, что провела день в Риме, он сразу же поинтересовался, не удалось ли ей узнать что-нибудь новое.

— К сожалению, нет. А тебе? — осторожно осведомилась Жюльетт. — Как успехи?

Бродка поскреб подбородок.

— Нам с Зюдовым посчастливилось найти этого падре с Кампо Санто Тевтонико. Его упекли в дом для престарелых монахов.

— Зачем? — спросила Жюльетт.

— Скорее всего, кто-то решил списать его в запас. И этот факт подтверждает, что на Кампо Санто Тевтонико действительно похоронена моя мать. Падре признался, что видел похороны своими глазами. И вероятно, именно поэтому его сослали в Сабинские горы.

— Этому монаху действительно что-то известно?

— Во всяком случае, он сказал, что на катафалке были мюнхенские номера.

— И ты полагаешь, что этого достаточно в качестве доказательства?

— Да. Остается только вопрос, почему ее похоронили именно на этом кладбище.

— Ты уже думал о том, что твоя мать могла быть любовницей Смоленски? Я имею в виду, в то время, когда он еще не был кардиналом.

— Но это же абсурд! В своем письме моя мать называет Смоленски дьяволом. Должно быть, по какой-то причине она ненавидела его.

— Вот именно. Ненавидеть можно только того, кого когда-то любил.

Бродка, не проронив ни слова, пристально посмотрел на Жюльетт.

Ее по-прежнему мучила совесть. Она вдруг почувствовала, что у нее дрожат уголки губ. Внезапно она испугалась, что потеряет Бродку. Почему он так смотрит на нее?

Однако, к облегчению Жюльетт, Бродка наконец сказал:

— Мы даже не знаем точно, была ли знакома моя мать со Смоленски. Нет, мне кажется, что тут дело совсем в другом.

— И в чем же?

Бродка пожал плечами и промолчал.

— Ты уже слышал, что Мейнарди, музейный сторож, арестован? — спросила Жюльетт и тут же пожалела об этом.

— Откуда ты это знаешь?

— Из… из газеты, — солгала она.

— Дай почитать.

— Я оставила ее в кафе на столике.

— По какому обвинению его арестовали?

— Он хотел положить в банк двадцать пять миллионов лир.

— Это большие деньги для такого человека, как Мейнарди, но все же не причина для ареста.

— Деньги были фальшивыми.

Бродка задумчиво потер подбородок.

— Значит, мечта о скромном счастье оказалась недолговечной?

Он подошел к телефону и набрал номер Зюдова.

— Это Бродка. Мейнарди арестовали. Деньги, которыми его подкупили, оказались фальшивыми.

— Я знаю, — ответил Зюдов на другом конце провода. — Мне сообщили об этом сегодня. Бродка, откуда вам стало известно об аресте несчастного старика?

— Ну, это же было в газетах.

— Не было. Или вам уже принесли завтрашние газеты?

Бродка не ответил и посмотрел на Жюльетт, которая поднималась по лестнице.

— Вы ведь понимаете, — сказал Зюдов после короткого размышления, — что Мейнарди могут отпустить, если мы дадим свидетельские показания.

— Да. Но я в ответ попросил бы об услуге. Мейнарди больше не должен молчать. Старик обязан признаться, за что он получил эти злосчастные двадцать пять миллионов. Только тогда мы согласимся дать показания. Я прав?

— Я того же мнения. У меня есть информатор в управлении полиции. Он скажет, где сидит Мейнарди. Разрешение на посещение получить не так уж трудно. Вы сможете приехать завтра в Рим?