Когда людоед очнется - Доминик Сильвен

Товарищи Лу Неккер обосновались в здании с голливудским фасадом. На фронтоне из светлого камня пара атлетически сложенных нимф обрамляла элегантную надпись «Механические мастерские Жерве Жармона». Рядом с мощными чугунными опорами особенно удачно смотрелись изящные мозаики в пастельных тонах, оттененные позолотой. Ингрид восторженно охала, пока Лоле не удалось затащить ее под арку. Деревянный щит был завешан афишками, извещавшими о концертах, выставках и перформансах. Не обошлось и без листовок с пламенными призывами. Одна из них начиналась словами: «Все на защиту Художественного центра Жармона!»

Ингрид своим решительным шагом уже вступила на лестницу, но Лола удержала ее, указав на приоткрытую калитку, за которой что-то зеленело. Они обнаружили пышно цветущий сад, окруженный стенами домов. В нем трудился лысый коротышка в сером комбинезоне. Немного поколебавшись, Зигмунд дал понять Ингрид, что не прочь поближе познакомиться с этим удивительным буйством зелени. Она сняла поводок и вдруг хлопнула себя по лбу:

— Holy cow![6]

— Что с тобой?

— Вспомнила одну мелочь, Лола! Теперь я понимаю, о чем говорил майор Дюген.

— Поздравляю тебя.

— Брэд подрабатывал на стороне. И он знал Лу Неккер. Потому что работал у нее под окнами. Может даже, в этом саду!

— Ничего себе мелочь!

Поразмыслив, Лола отправила Ингрид поподробнее изучить афишки, а сама решила поближе познакомиться с этим неожиданным эдемом. Полюбоваться стеной, увитой клематисами, и зарослями штокроз. Тугие белые венчики напоминали атласную кожу. Лола наклонилась, чтобы вдохнуть их аромат. «Волшебный», — подумала она, закрыв глаза. Более насыщенный, чем у жасмина, более плотный, чем у апельсинового дерева. Она с усилием выпрямилась, сбросив сковавшие обоняние чары. Буйно цветущий боярышник смешался с изобилием роз, чья палитра менялась от перламутра до самого густого багрянца. Чуть подальше согласно пламенели настурции, герани, гвоздики и маки. Лола разглядела теплицу из металла тонкой работы, окаймленную оранжевыми гладиолусами и кустиками дрока, за запотевшими стеклами виднелись пальмы и лианы.

Голова садовника была гладкой, как цветочный горшок, но густые бачки разрослись до самого подбородка. Он оторвался от прополки и приветливо кивнул ей. Она не пожалела времени, чтобы воздать должное красотам его сада, сделав упор на розы и штокрозы, и лишь потом предъявила ему старое полицейское удостоверение, память о том времени, когда она управляла комиссариатом на улице Луи-Блан. Украшенный славным бюстом Республики, документ создавал необходимую иллюзию.

— Вы знакомы с Бернаром Мореном?

— Забавно, ваши коллеги меня уже об этом спрашивали.

— Всегда полезно сопоставить полученные сведения, знаете ли.

— Сопоставляйте, сопоставляйте, мне это ничего не стоит. И потом, вы симпатичная — сад мой похвалили. И собака у вас симпатичная — не роется в земле, не подрывает корни.

— Да, Зигмунд прекрасно воспитан, — заметила Лола. — Так что вы сказали моим коллегам?

— Что Бернар — славный малый. Сестра Маргарита его недолюбливает, а мне он по нраву.

— Сестра Маргарита?

— Настоятельница монастыря Милосердия. Сад вообще-то их. И дома эти тоже их. Кроме бывших мастерских Жерве Жармона. Старика Жармона я видел-то всего пару раз. К тому же мельком. Вот и с сестрами так.

— Они редко покидают монастырь?

— Во-во. Я здесь еще и за сторожа, потому и живу тут, — уточнил он, показывая на небольшую постройку за теплицей, — но почти никого не вижу. Я как одинокий страж рая. А Бернар был мне за товарища.

— Вы с ним разговаривали?

— Он мог и подсобить. Задаром.

— Неужели?

— Точно говорю. Да еще он мне насчет кизила столько всего присоветовал.

— А почему сестра Маргарита его невзлюбила?

— Да кто ее знает. Накинулась тут на меня. Нельзя нанимать себе помощников и впускать кого попало, запрещается оставлять сад и теплицу открытыми, и, добрый мой Ромен, то, и, добрый мой Ромен, се. Только я прикинулся глухим дурачком. Здорово помогает, если хочешь, чтобы от тебя отвяли. Хотите покажу?

Он свинтил с лейки насадку, засунул носик в ухо и принялся гримасничать. Зигмунд подошел поближе и уселся, надеясь на продолжение. Но садовник привинтил насадку на место.

— Впечатляет, — улыбнулась Лола.

— Сестра Маргарита всегда за соблюдение устава. Кто бы спорил.