Последняя сделка - Майкл Ридпат

Наша матушка, леди Эйот, с большим неодобрением встретила рождение внебрачного внука. Впрочем, денег у нее тоже не было.

— И что же ты намерена предпринять? — спросил я.

— Если мы выиграем, — со вздохом сказала Хелен, — то получим приличную сумму, и я смогу целиком посвятить себя Маттью. Кроме того, противная сторона оплатит судебные издержки, и я возмещу тебе все твои затраты.

— Это не имеет значения, — промолвил я.

— Очень даже имеет, — не согласилась Хелен.

На самом деле имело значение лишь то, каким образом Хелен сможет обеспечить сына без постоянной работы, без мужа и без средств к существованию. Я очень любил свою младшую сестренку. Она отлично сумела пережить лишенное всякого тепла детство и теперь заслуживала лучшей участи.

— А если мы проиграем?

— Я потеряла уже все, и меня это не волнует, — ответила Хелен. — Я тревожусь лишь за тебя. Вначале я вообще хотела тебя в это дело не втягивать. Решила сказать им, что у меня нет денег на апелляцию. Но… Но это наша единственная надежда. И кроме того… я подумала, что не имею права решать за тебя.

— Ты поступила совершенно правильно, — сказал я. — И я очень рад, что ты позвонила. Но у меня ничего не осталось. Я занял у всех, у кого только мог.

— Знаю, — ответила Хелен.

За этими словами последовало молчание.

— Сколько? — не выдержал я.

— Пятьдесят тысяч фунтов. Может быть, чуть меньше. Но надо рассчитывать на пятьдесят.

Мы погрузились в молчание, разделенные многими тысячами миль. Надо что-то делать. Попытаться, во всяком случае, следует.

— Ведь мы не должны решать вот так, с ходу? — спросил я.

— Нет. У нас еще есть время.

— Оставь это дело мне, я что-нибудь придумаю.

— Большое тебе спасибо, — сказала Хелен, и в ее голосе я уловил нотку надежды.

Вздохнув, я положил трубку.

— Она хочет подать апелляцию? — поинтересовалась Лайза.

Я молча кивнул.

— И это будет стоить больших денег?

— Пятьдесят тысяч фунтов.

— И где же мы их добудем? — состроив забавную рожицу, спросила Лайза.

— Понятия не имею, — пожал плечами я.

Я действительно не представлял, где можно добыть такие деньжищи. Я сделал для Хелен все, что мог, но этого оказалось недостаточно. На меня накатило отчаяние.

— Не понимаю вашей дурацкой системы, — сказала Лайза. — Если бы подобное случилось здесь, мы авансом не платили бы юристам ни цента и они давно бы решили вопрос в нашу пользу.

Она была права. Оказалось, что добиться справедливого решения гораздо труднее, чем мы первоначально предполагали. Во время родов возникли осложнения, и Маттью в результате халатности врача на несколько минут был лишен кислорода. Когда выяснилось, что у ребенка церебральный паралич, никто не сомневался, что это результат врачебной ошибки. Хелен решила вчинить иск, и я ее в этом поддержал.

В то время это представлялось нам совершенно правильным решением. От Хелен ушел возлюбленный, и она чувствовала себя ужасно одинокой. Маттью нуждался в постоянном уходе, а на помощь нашей матушки рассчитывать не приходилось. Хелен, как я уже сказал, отказалась от карьеры в престижной телевизионной фирме и теперь разрывалась между больным сыном и временной работой. Подобное существование сестра выдерживала с трудом и давно сломалась бы, если бы не понимала, что сын полностью зависит от нее. Одним словом, она не заслуживала такой жизни.

Дело оказалось гораздо более сложным, чем представлялось вначале, и гонорары адвокатов достигали астрономических размеров. Мы с Лайзой делали все, чтобы раздобыть денег, но с каждым днем это становилось все труднее. Однако, когда в очередной раз возникала проблема добычи средств, я приходил к выводу, что не могу оставить сестру без помощи.

— Прости, — сказал я, беря Лайзу за руку.

— Не беспокойся, — промолвила она, сжав мою ладонь. — Ради своего брата я сделала бы то же самое. Так же, как и он ради меня.

Мы, обнаженные, лежали бок о бок в постели и читали. Лайза с головой погрузилась в «Куинканкс» — толстенный и чертовски сложный роман. Мне, честно говоря, было даже непонятно, что означает его название. Я же, борясь со сном, просматривал документы «Тетраком», которые передала мне Дайан.

— Мы сегодня получили хорошие результаты, — сообщила Лайза.

— Неужели? — произнес я, откладывая в сторону документы.

— В испытаниях на животных «БП-56» проявил себя с самой лучшей стороны.

— Здорово! Значит, он все-таки действует?

— Мы ничего не можем сказать, пока препарат не пройдет клинических испытаний, но перспективы очень хорошие.

— Отличная работа, любимая, — сказал я и поцеловал супругу.

Это Лайза сумела выделить небольшую молекулу невропептида, получившую название «БП-56». Она же высказала предположение, что препарат может иметь положительный эффект при лечении болезни Паркинсона. Теперь подтвердилось, что она была права. Я безмерно гордился достижениями жены.

— Не исключено, что через несколько лет «Бостонские пептиды» будут иметь рынок не меньше чем на миллиард долларов, — с улыбкой заметил я.

— Вы, венчурные капиталисты, думаете только о деньгах! Суть же дела в том, что мы сможем лечить болезнь Паркинсона. Это будет замечательно!

— О'кей. Ты поймала меня на грехе алчности, — сказал я, сделав вид, что устыдился. — Но я все же рассчитываю на твои будущие доходы.

— Бедный Генри так рад, что чуть ли не визжит от восторга, — улыбнулась она. Генри Чан был основателем фирмы «Бостонские пептиды» и боссом моей супруги. — Но для проведения клинических испытаний нам потребуются живые деньги. «Первый венчурный» раскошеливаться не желает. Я очень хорошо понимаю состояние Крэга.

— У «Первого венчурного» по меньшей мере имеются для этого веские основания. Они сами сидят на мели.

«Первый венчурный» — небольшая фирма, вложившая средства в «Бостонские пептиды». На финансовом рынке ходили упорные слухи, что в результате ряда неудачных проектов «Первый венчурный» понес большие потери, и от него отказались основные инвесторы.

— И кто же начнет пользоваться вашим лекарством? — спросил я.

— Естественно, те, кто страдает болезнью Паркинсона.

— Нет. Я хотел спросить, кем будут те первые люди, которые проглотят ваш препарат?

— Теперь я поняла, что ты хочешь сказать. Это будут добровольцы. Главным образом студенты-медики. Им за это будут платить.

— Нормальные сумасшедшие?

— Препарат совершенно безопасен.