На первом дыхании - Владимир Маканин

Единственный, кто ее точно помнит, это Оля. Но она в командировке.

— Знаешь новость? — Каратыгин начинает рассказывать уже в дверях. Он очень возбужден. — Накрыли книжную спекулянтскую шайку.

— Да-а? — удивляется Светик.

— Взяли этого… Бабрыку. Ты его наверняка знаешь. Всегда околачивается с книгами на рынке.

— Маленький такой. И рыженький, да?

— Ты что?.. Высокий мордатый блондин. Неужели не помнишь? А еще из букинистического взяли — Верочку. Оказывается, она тоже была замешана.

— Та, что за прилавком стояла?

— Да. Симпатичная.

— Вот бы никогда не подумала.

— Нет, а я что-то такое за ней чувствовал. У меня на эти дела интуиция…

Он говорит, а Светик моет пол. Светик, конечно, интересуется. Но, в общем-то, она моет пол.

— Представляешь! Ими всеми заправляла одна девица. Видно, очень скрытная и очень опытная. По кличке Светик.

— Моя тезка?

— Нет. Ее так на рынке звали — Светик. Это, конечно, не настоящее имя. Мне в милиции сказали: ни ее имени, ни фамилии, ни где живет, никто не знает. Это и есть высокий класс. Почерк крупной деляги.

Светик моет пол. Отжимает тряпку в ведро. Трет половицы. И опять отжимает тряпку. И так далее.

— Тебя вызывали в милицию?

— Только что оттуда.

— Не понимаю, а при чем тут ты?

— Представляешь, эта лихая девица выдавала себя за мою сотрудницу.

— Зачем?

— Ей это было очень удобно. Она могла сколько угодно околачиваться на рынке.

— Вот нахалюга!

— Потрясающая девица. Мне столько о ней порассказали…

* * *

Светику вдруг становится легче на душе. Что случилось, то случилось. Будет она жить с Каратыгиным. Будет помогать ему. Будет переписывать эти пыльные книги. А что еще надо?..

Они лежат рядом. Ночь как ночь. Голова Светика на его плече — все как всегда. Лучше не бывает.

Он рассказывает.

— Однажды я поехал к леснику на Псковщину. Сказали, что у него книг — полный чердак…

Каратыгин тянется за сигаретой.

— Ты слушаешь? — спрашивает он.

— Слушаю, — отвечает Светик. — Конечно, слушаю.

Светику хорошо. Просто даже отлично. Никогда так хорошо не было.

Будет она себе жить да поживать. Чем ей здесь плохо?.. Главное — на ментов не наткнуться. Кроме как в магазин, она ходить никуда не будет. Первое время… А через год-полтора все быльем порастет. Все стихнет…

* * *

Каратыгин уходит в свой отдел.

А Светик сидит у окна и смотрит ему вслед. Думает. Теперь ей ясно — ясней не бывает. Дня через три приедет Оля. Ее тоже вызовут в милицию.

Порасспросить. То да се. Не знает ли Светика? Конечно, девчонка мировая — может и отмолчаться. Но как только она узнает, что Бабрыка и Вера пристроены, она испугается. Это точно, что она испугается.

А вечером придет Оля, например, к Каратыгину за книгой и… ах, вот, оказывается, где Светик живет. Добрый день. Здрасьте, Светик. Как поживаете, Светик?

— Что еще за Светик? — удивится Каратыгин.

— Та самая, — скажет Оля.

* * *

Светик сидит — она все еще смотрит в окно. Как будто прилипла к нему. А там уже дождь собирается. Полил. Вот-вот осень.

В дверь стучат.

— Да.

И Светик даже не оборачивается на входящего. Плевать она хотела.

Но вошел всего лишь Ванечка. Мальчик. Шести или семи лет.

— Теть Свет… Машка соседская ревет, — говорит он басом.

Мать оставляет годовалую девочку на бабку, но, в конце концов, в доме есть еще одна бабка, — справиться они, что ли, не могут?

— А где бабушка? — спрашивает Светик.

— Бабки в кино, — басом разъясняет Ванечка. Вот голосочек у парня будет.

Светик идет к соседям. Девчонка там плачет. Ножки туго спеленаты. Выпроставшейся ручкой трет глаза.

Светик берет ее на руки. Ходит взад-вперед. И что-то такое напевает. Дело нехитрое.

Вдруг до нее доходит, что пацан в комнате. А там старые книги. Как бы Ванечка не стал выдирать листики.

— Эй, — говорит ему Светик. — А ну, марш оттуда!

Светик ходит с девчонкой от окна к дверям — и обратно. Качает на руках и баюкает. Дело нехитрое: «Ай-ай-ааа». И опять снова: «Ай-ай-ааа…» Девочка засыпает. Спит. Ходишь вот так и кого-то качаешь. А она себе спит и знать не знает.

Приходит с работы Каратыгин. Светик кормит его ужином, и тут выясняется, что нет кофе. Алеша только что пришел, и не гнать же его еще раз, поэтому отправляется за кофе Светик.

Идет. Ни о чем не думает.

И только сворачивает за угол — видит метрах в пятидесяти Олю. Тут уж ошибки нет. Это она — Оля. Вернулась. К счастью, с каким-то парнем — идут в обнимочку, громко смеются и перепрыгивают лужи. Смотри-ка. Нашла парня.

Светик успевает свернуть в сторону. Она бросается в боковую улочку и теперь стоит там с ухающим сердцем.

Она возвращается домой, оглядываясь по сторонам. Она дважды попадает ногой в лужу.

— Вкусный кофе, — говорит Каратыгин, отваливаясь от стола. Насытился. Когда хорошо поест, он любит похвалить Светика. И Светику это приятно.

— А котлеты?

— Котлеты — чудо!

Каратыгин спит.

А Светик тихонько встает. На ночную рубашку накидывает его пиджак. Тепло и удобно. Она идет к окну.

Там дождичек. Льет себе понемногу, капает. Светик глядит в ночное окно и думает, почему это она не уезжает. Чемоданчик собран. Деньги есть. До вокзала каких-нибудь полчаса.

* * *

Некоторое время она сидит возле Каратыгина. Он спит.

Она начинает потихоньку одеваться.

Платье. Туфли. Плащ. И — чемоданчик в руки.

Светик приезжает на Курский. Слава богу, ночных поездов сколько угодно. Светик берет билет до Пятигорска — во-первых, юг, а во-вторых, там как будто бы родичка живет. Тетка, отдаленная и полузабытая.

До отхода поезда минут сорок.

Делать нечего, минуты еле ползут. Светик входит в телефонную будку — это тут же, на платформе. Почти рядом с ее вагоном.

— Алло? — слышится сонный голос симпатичного мента Сережи. Он все еще ночует в Бабрыкиной квартире. Сидит в засаде. Бедняга.

— Сережа, — говорит Светик, — это я. Извини, что разбудила.

Он молчит — его, такого хитрого и опытного, угадали по голосу. Какая промашка. Какой просчет.