Менялы - Артур Хейли

Когда Натансон заговорил, было видно, что он нервничает.

– Майлз, я рассказал мистеру Марино и мистеру Оминскому о том, как ты нам помогаешь. Они хотели бы, чтобы ты оказал им услугу…

– Подожди за дверью, – резко перебил управляющего Оминский.

– Хорошо, сэр. – И Натансон торопливо вышел вон.

– Там в машине находится старик, – сказал Оминский Майлзу. – Тебе помогут ребята мистера Марино. Втащите его сюда: а потом держи его взаперти. Помести его в какой-нибудь комнате по соседству с твоей, и чтобы он никуда оттуда не вылезал. Старайся не оставлять его одного, но уж если тебе приспичит уйти, запирай на ключ. Ты отвечаешь за него головой.

– Мне что, его силой удерживать? – с сомнением спросил Майлз.

– Сила тебе не понадобится.

– Старикан знает, что к чему. Он не станет лезть на рожон, – сказал Тони Медведь. Для человека его комплекции у него был очень высокий голос. – Ты, главное, не забывай, что он нам позарез нужен, и обращайся с ним получше. Но смотри не давай ему пить. Он будет просить. Не давай ничего. Ясно?

– Вроде да, – ответил Майлз. – А сейчас-то он без сознания, что ли?

– Совершенно пьяный, – сказал Оминский. – Неделю не просыхает. Твоя задача – привести его в чувство. Пока он будет здесь – дня три-четыре, – другая работа подождет. Если сделаешь все как надо, – добавил Оминский, – тебе зачтется.

– Постараюсь, – ответил Майлз. – А как имя этого старика? Я же должен буду как-то его называть.

Оминский и Тони Медведь переглянулись.

– Дэнни, – сказал Оминский. – Этого достаточно. Спустя несколько минут водитель-телохранитель Марино проворчал, с отвращением сплюнув на тротуар:

– Черт побери! От старого пердуна воняет, как от кучи дерьма.

Оба телохранителя и Майлз Истин разглядывали неподвижную фигуру на заднем сиденье четырехдверного «доджа», стоявшего у края мостовой. Ближняя к ним задняя дверца была открыта.

– Попробую его отмыть, – сказал Майлз и поморщился от резкого запаха рвоты. – Для начала его надо втащить в дом.

Совместными усилиями они извлекли старика из машины. В тусклом свете фонарей можно было различить лишь копну спутанных седых волос, бледные, впалые, давно не бритые щеки и полуоткрытый рот с беззубыми деснами. Одежда на старике была грязной и потрепанной.

– Он, часом, не помер? – спросил второй телохранитель.

В этот момент на Майлза изрыгнулся поток рвоты.

Водитель-телохранитель усмехнулся:

– Не помер. Пока.

Они внесли безжизненное тело в клуб, затем по запасной лестнице – на четвертый этаж. Майлз, заранее захвативший ключ от комнаты, открыл дверь. То была такая же крошечная конура, как и его собственная, – вся обстановка состояла из узкой кровати, комода, двух стульев, умывальника и пары полок. Заглянув внутрь, Майлз сказал: «Подержите его». Он сбежал вниз по лестнице и принес из гимнастического зала резиновый мат. Вернувшись, он расстелил мат на кровати. На него и уложили старика.

– Он полностью твой, Майлзи, – сказал водитель-телохранитель. – Пошли отсюда, пока меня самого не стошнило.

Превозмогая отвращение, Майлз раздел, умыл и обтер старика влажной губкой. Когда с этим было покончено, он с трудом вытащил из-под него мат и устроил, теперь уже менее зловонное тело, на кровати.

Раздевая старика, Майлз побросал одежду на пол. Теперь он принялся складывать её в два целлофановых пакета, чтобы завтра отдать в стирку и в чистку. Он вынул из карманов все их содержимое. В одном из карманов пиджака оказалась вставная челюсть. В других – всякая всячина: расческа, очки с толстыми линзами, золотые ручка и карандаш, связка ключей; во внутреннем кармане – три кредитные карточки «Кичардж» и туго набитый бумажник.

Майлз промыл вставную челюсть, опустил её в стакан с водой и поставил стакан возле кровати. Очки он положил рядом. Затем принялся рассматривать кредитные карточки и бумажник.

Кредитные карточки были выписаны на Фреда У. Риордана, Р. К. Беннетта и Альфреда Шоу. На обороте каждой из них стояла подпись – рука была везде одна и та же. Майлз проверил дату выдачи и срок действия кредиток – все они были в силе. Насколько Майлз мог судить, кредитные карты были подлинными.

Он открыл бумажник. В окошечко из прозрачного пластика было вставлено водительское удостоверение. Поскольку пластик был пожелтевшим и мутным, Майлз вынул удостоверение – под ним оказалось второе, а там и третье. Фамилии на удостоверениях совпадали с фамилиями на кредитных картах, однако все три фотографии были одинаковыми. Он всмотрелся повнимательнее. Даже сделав скидку на давность снимков, можно было с уверенностью утверждать, что все они изображали старика.

Майлз начал пересчитывать деньги. Он попросит Нейта Натансона спрятать кредитки и бумажник в сейф, но предварительно он должен знать сумму. Сумма оказалась неожиданно крупной – пятьсот двенадцать долларов; половина из них – новенькими двадцатидолларовыми банкнотами. Они-то и заинтересовали Майлза. Он тщательно осмотрел несколько банкнот, ощупывая поверхность кончиками пальцев. Затем взглянул на старика – тот спал глубоким сном. Майлз бесшумно выскользнул вон – в свою комнату напротив. Он тут же вернулся, держа в руках увеличительное стекло, с помощью которого вновь стал разглядывать двадцатидолларовые купюры. Интуиция его не подвела. Это были и в самом деле фальшивки, хотя по качеству не уступали тем, что он купил здесь, в «Двух семерках», неделю назад.

Майлз принялся размышлять. Деньги, во всяком случае, добрая их половина, были фальшивыми. Наверняка таковыми были и все три водительских удостоверения, скорее всего их изготовили там же, где и его собственное, врученное на прошлой неделе. А значит, напрашивается вывод, что фальшивыми были и кредитные карточки. Возможно, Майлз приблизился к источнику распространения фальшивых кредиток «Кичардж», который так стремился раскрыть Нолан Уэйнрайт. От волнения у Майлза перехватило дыхание.

Ему необходимо было зафиксировать новую информацию. Он записал реквизиты кредитных карт и водительских удостоверений на бумажной салфетке.

Вскоре Майлз выключил свет, запер дверь снаружи и отнес кредитные карточки и бумажник вниз.

Когда Майлз проснулся, уже рассвело, он взглянул на часы: 6.15. Он встал, быстро умылся, побрился и оделся. Из комнаты напротив не доносилось ни звука. Он тихонько отворил дверь и заглянул внутрь. Дэнни все ещё крепко спал, слегка похрапывая. Майлз взял пакеты с одеждой, снова запер дверь и спустился вниз.

Он вернулся через двадцать минут, неся поднос с завтраком: крепкий кофе, тост и яичницу.

– Дэнни! – Майлз потряс старика за плечо. – Дэнни, просыпайтесь!

Никакой реакции. Майлз попытался ещё раз. Наконец старик с трудом продрал глаза, увидел Майлза и быстро зажмурился.

– Иди отсюда, – пробормотал он. – Иди отсюда. Мне в ад ещё рано.