Ночной поезд в Инсбрук - Дениз Вудз

Фрэнсис отвернулась к окну.

— Надеюсь, ты простишь мне, что я это говорю, но по тебе не скажешь, что ты ждешь его возвращения. На самом деле ты не веришь, что он на крыше, или я не прав?

— Прав, но я молю Бога, чтобы он был там. В противном случае все было бы слишком…

— Но только псих может застрять в одном из этих городов посреди пустыни. Псих или дебил.

— Совершенно верно.

— Может, его действительно задержали.

— Что?

— Ну, там, арестовали или что-нибудь еще.

— Не смеши меня. Судан — страна прозападная. Ему ничего другого не остается. У Нимейри внешний долг размером с Нубию, стране нужны туристы. А нашего брата здесь кот наплакал, и последнее, что им может прийти в голову, так это доставать безобидного парня вроде Ричарда.

— Tы уверена? У их спецслужб дурная репутация.

— Но с какой стати им его арестовывать? Зачем им скандал международного масштаба?

— У него есть травка?

— Нет. Послушай, он просто отстал от поезда, понятно?

— Может, и так, — сказал Род, — но я бы ни за что на свете не отстал бы от этого поезда, даже под угрозой смерти, и знаешь почему? Потому что здесь посреди пустыни можно загнуться, именно поэтому я не был бы таким тупым тормозом и не отстал бы от поезда.

— Спасибо. Ты меня успокоил.

— С другой стороны, я бы и на крыше не сидел так долго.

— Может, и сидел бы, — сказала Фрэнсис, — будь у тебя на то причина.

— Какая причина?

— Он… мы слегка поругались. Ну, может, не так чтобы слегка. Правильнее было бы сказать, что мы страшно разругались. Удивительно, что вы нас не слышали.

— Аа-а, вот оно что.

— Ричарду надо побыть в одиночестве.

— Ага, только навряд ли он поперся бы на крышу вагона, на места для нищих, и уж тем более не оставался бы там так долго, не предупредив тебя, как ты думаешь?

— А я откуда знаю? Четыре часа назад мы сидели здесь с Ричардом, а теперь я кукую без него. И что мне думать после этого?

— Что тебе подсказывает твой внутренний голос?

Род сел рядом с дверью.

— Мой внутренний голос молчит. Может, Ричард дуется на меня, сидя на крыше. А может, он отстал от поезда… назло мне.

— Назло тебе? Бред.

Род снял часы с запястья и положил их на колено.

— Похоже, дело плохо.

Фрэнсис приподняла босую ногу и повертела ею в воздухе.

— Дело… еще хуже, чем я думала.

— Давно вы вместе?

Род исподволь пытался докопаться до сути, задавая вопросы и предлагая выслушать ее, если ей нужно выговориться.

Дважды Фрэнсис просить не надо было. По правде говоря, ничего ей так не надо было, как поговорить о Ричарде, рассказать все-все: а вдруг, если взглянуть свежим взглядом, что-то прояснится? Поэтому она рассказала Роду, как они встретились в Германии три года назад, а потом поехали в Грецию: прошвырнуться по островам в Эгейском море.

— Когда Ричард вернулся в колледж в Дублине той осенью, я поселилась в Турции, но через несколько месяцев я уже снова была в пути. На Ближнем Востоке железных дорог не так много, поэтому я оказалась в Индии, а уж там я проехала на поезде расстояние, равное двум земным орбитам. Скорые поезда «Дера дан», «Летящее письмо», «Королева Шимла», «Ганга-ямула экспресс», а также «Джорхат луп» и «Тривадрам керала экспресс», — улыбнулась она Роду. — Милые сердцу названия.

— А как ты зарабатывала на жизнь?

— Я получила небольшое наследство после смерти папы, так что путешествовала на эти деньги, а если где-нибудь задерживалась подольше — зарабатывала уроками английского языка. А дважды в год, на каникулы, приезжал Ричард, и мы путешествовали вместе.

— Красивая жизнь.

— Да, красивая была жизнь. Но теперь Ричард работает, в прошлом году он защитил диплом и нашел работу в Лондоне, так что теперь отдыхает всего четыре недели в году, и ему не хочется проводить это время вот так. — И она обвела рукой полутемное купе.

— А-а, — понимающе протянул Род. — Вот он и окрысился…

— Да нет, это я окрысилась. Ричард уже давно доставал меня по этому поводу: дескать, вернемся домой, положим рюкзак на дальнюю полку… В итоге я пошла на компромисс и переехала в Рим, чтобы быть поближе к нему. Но его это, видно, не устраивало. В общем, несколько месяцев назад Ричард предъявил мне ультиматум: либо он, либо весь мир.

— И?

— Я уступила, но при условии, что мы отправимся в это последнее путешествие.

Джоел, не открывая глаз, наклонился вперед и начал играть на воображаемой виолончели, которую он будто бы сжимал между коленей. Фрэнсис обратила внимание, что у него тонкие длинные пальцы. Она вопросительно посмотрела на Рода:

— Только не говори мне, что он играет на виолончели.

— На контрабасе. И весьма неплохо.

Она покачала головой:

— А я-то думала, он совсем не такой.

— Большинство людей так думает. Но когда он сказал, что отучился, он имел в виду — закончил диссертацию.

Род надел на запястье часы.

— Так из-за чего вы поссорились?

— Меня стало все раздражать. Меня колотит от одной только мысли, что придется жить в Лондоне. Что, скажите на милость, я там буду делать? У Ричарда все хорошо. У него там друзья, работа, а мне придется начинать все с нуля. Все годы, проведенные за границей, пойдут прахом.

— Tы могла бы преподавать.

— Я бы не выдержала конкуренции с квалифицированными учителями. Мой послужной список не понравится работодателю. Он выглядит как рекламная брошюра турфирмы.

— Наверняка что-нибудь подвернется.

— Может быть, но мне не больно-то хочется. Я ведь никогда не мечтала о замужестве или карьере и о всякой подобной пурге, из-за которой люди себя гнобят, и времечко мое еще не кончилось — не кончилось бы, если бы не Ричард… Поэтому я срывала на нем злость. — Она посмотрела на дверь. — И, похоже, перестаралась.

— Не понимаю. Если ты все это на дух не переносишь, почему тогда согласилась?

— Потому что люблю я его, подлеца такого.

Джоел снял наушники, открыл глаза и снова стал Джоелом, австралийским путешественником-музыкантом, который изъясняется, как грузчик. Он улыбнулся.

— Что это с вами такое?

Род встал и выглянул в коридор.

— Что с нами? Ну ты даешь! Забыл, что ли, что ее парень без вести пропал?

— Простите, не хотел.

— Ты и вправду думаешь, что он мог сам сойти с поезда? — спросил Род. — Надо чокнуться, чтоб решиться на такое.