Вторая попытка - Меган Маккаферти

День выпуска: я официально свободна. И наконец-то это чувствую.

Чтобы доказать, что мне все равно, я с безразличием отнеслась к сообщению, что Лен обскакал меня по результатам теста аж на два десятка пунктов. Что ж, ему всегда нравилось быть первым, не то что мне… Когда ученики выстроились в линию в своих красно-белых выпускных одеяниях, мы с ним выступили вперед, как лучшие выпускники 2002 года, и я очень сердечно поздравила его.

— Ты здорово вкалывал, — сказала я. — Ты заслужил это.

— Спасибо, Джесс.

— Я хочу сказать, ты действительно стремился к этому. Ночами делал домашние задания. А я за весь год учебника домой не принесла.

Он недоверчиво хмыкнул.

Да, недостаточно красивое вышло поздравление. Убейте меня теперь.

Раз уж я оказалась вторым номером, я должна первой произнести свою речь как разогрев перед выступлением популярного актера. Я, конечно, сомневалась, но это было неоспоримое преимущество. Несмотря на уверенность в том, что быть второй — это просто отлично, я хотела затмить речь Лена.

Я воспользовалась собственным советом не издеваться над людьми только ради издевки и кое-что взяла из речи, которую настрочила несколько часов назад. Я удивила себя и аудиторию, позволяя себе высказывания, которые абсолютно не были в стиле Джессики. Меня вдохновил подарок Маркуса — на футболке, которая была надета под мантией, красовались буквы: Я. ДА. Я. Не думаю, что кто-нибудь вспомнит, что Лен тоже топчется позади, зажав под мышкой весьма предсказуемую и напичканную цитатами из Торы речь.

Оставшаяся часть церемонии была довольно скучной. Как второй по успеваемости выпускник, я получала свой диплом после Лена — второй из десяти человек. Так что у меня было полно времени, чтобы сидеть и жариться под полуденным солнцем. Я бы уснула, если бы не ритмичное поскрипывание пляжных мячей, которые мои одноклассники тайком протащили под мантиями.

Согласно алфавитному порядку, я наблюдала за тем, как Сара Д’Абруцци, Маркус Флюти, Скотти Глейзер, Бриджит Милхокович и Мэнда Пауэр поднимались на сцену. Я видела, как каждый из них подходил к директору Мастерсу, шелестя красно-белыми мантиями. Я смотрела, как они берут свои дипломы и машут своим родителям, несмотря на всю потешность жеста. Я смотрела, как они перебрасывают кисточки на шапочках с одного края на другой. Как спускаются со сцены, расплываясь в улыбках: свобода! Я смотрела на них и думала: вот люди, с которыми я проучилась вместе столько лет. Некоторые из них — например, Мэнда, Сара или Скотти — значат для меня немного. Я их прощу, конечно, но как-нибудь попозже.

А остальные… надеюсь, все ясно без слов.

Сто восемь шапочек взлетели в воздух, и на долю секунды небо стало красным.

Но не того едко-оранжевого цвета, который замаячил передо мной, когда поляна заполнилась родителями с видео- и фотокамерами.

— Эй, ты! — закричала она еще в двадцати ярдах от меня.

— Ты! — завопила я в ответ, бегом кидаясь к ней.

Хоуп. Хоуп приехала!

— Я хотела удивить тебя.

Во всем мире не хватит слов, чтобы описать то, что я чувствовала, когда Хоуп стояла прямо напротив меня.

— Боже мой! Боже мой! Боже мой! — вопила я.

Лицо Хоуп вытянулось.

— О, прости, Сара, — сказала она ехидно. — Я думала, это моя старая подруга Джессика Дарлинг. Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Извини, я ошиблась.

Она повернулась и пошла было прочь, но я схватила ее, не успела она сделать и двух шагов.

— Я просто безумно счастлива и в шоке от того, что ты здесь, — проговорила я. — Я думаю, это даже лучше, чем когда Джек Райан…

Хоуп точно знала, что я собираюсь сказать.

— …удивил Саманту Бейкер после свадьбы ее сестры, — подхватила она.

— В конце «Шестнадцати свечей»! — закончили мы в унисон и бросились друг другу в объятия.

Мы обнимались, и я думала, что именно этого всегда и хотела. Моя лучшая подруга. Рядом со мной.

Когда мы наконец расцепились, мы просто смотрели друг на друга молча — нам столько всего было нужно сказать друг другу. Затем я увидела, как ее взгляд скользнул за меня. И я знала, почему.

Я знала, что Маркус и Хоуп разговаривали по телефону, и она отвечала за то чудо, которое свело нас вместе. Я свято верила в то, что она хочет, чтобы мы были вместе. Но я все же беспокоилась по поводу того, что произойдет, когда мы впервые соберемся втроем? Будут ли они смотреть друг на друга, как соперники? Или как враги? Или хуже?