Причина успеха - Хелен Филдинг

Когда мы оказались в узком разломе внутри горы, песок все еще вихрем кружился у подножия, а беженцы шли навстречу, тыкая пальцами в рот. Все это было очень странно. Мы ехали по короткому коридору, похожему на расщелину. С обеих сторон отвесно возвышалась скала. Потом мы свернули и оказались на площадке, окруженной горами. Площадка была радиусом примерно три четверти мили и очень неровная – то резко ныряла вниз, то вздымалась вверх. Над землей висела плотная дымовая завеса. Площадка была сплошь усеяна людьми – тысячами, десятками тысяч людей. Они сидели на земле и жгли костры. Я не заметила, чтобы они двигались, но шум стоял оглушительный. И жуткий – одновременный плач тысяч людей. Я выглянула в окно джипа и увидела молодую девушку. Ее слезы казались огромными пузырями влаги на увядшем лице. Я была в шоке и не могла поверить, что это высохшее тельце было еще способно производить жидкость.

Мы вышли из машин. Мухаммед разговаривал с группой мужчин, вышедших ему навстречу. Может, это были старейшины деревень, а может, представители АСК. Слева от меня раздавался барабанный бой. Я двинулась на звук.

Чуть левее, у подножия горы, складывали мертвых. Два или три десятка тел лежали ровной линией. Люди плакали, мужчины копали могилы палками. Со всех сторон сюда на руках несли мертвые тела. Какой-то мужчина опустил на землю трупик ребенка. Ребенок был завернут в мешковину, его тельце было таким хрупким, что, казалось, весило не больше свернутого рулоном полотенца. Некоторые тела лежали на носилках; все были накрыты мешковиной или ветошью. На одном из мертвецов был мешок с надписью: “Подарок от жителей Миннессоты”. Из-под голубого одеяла торчали женские ноги, а между ними – две маленькие ножки.

У груды мертвецов сидела женщина, склонившись над телом сына. Она сняла мешковину, закрывавшую его лицо, и хлопала в ладоши у него над головой, будто пыталась разбудить его. Казалось, она делает все возможное, чтобы остановить боль. Она трясла руками, будто стряхивая капли воды, закрывала глаза ладонями и хваталась за виски, потом брала своего сына за голову и пыталась разговаривать с ним, потом снова хлопала в ладоши, но ничего не помогало. Я посмотрела на мальчика, который лежал перед ней, – недвижимое, мертвое тело – и подумала: как нелепо, что он умер от голода. Как нелепо, что люди испытывают все эти страдания не из-за внезапного несчастного случая или неизлечимой болезни, а из-за того, что им нечего есть, когда во всем мире еды сколько угодно.

Большинство беженцев сидели или лежали на земле группами. Из-за слабости и затуманенного голодом сознания они никак не реагировали на наше присутствие. Никогда в жизни я не видела людей, столь истощенных голодом, но продолжающих цепляться за жизнь. Я медленно вернулась к Мухаммеду, который все еще разговаривал со старейшинами. Почувствовав, что по щекам текут слезы, я постаралась взять себя в руки.

Проходя мимо “лендкрузера”, я на минуту задержалась. Коринна стояла, облокотившись о заднее стекло. Ее кулаки были крепко сжаты, плечи сгорбились. Она плакала, ее лицо под темными очками принимало немыслимые, чудовищные выражения, тело дергалось в судорогах. Я видела, что она плачет, но не попыталась успокоить ее. Я смотрела, как она стонет и бьется в истерике, и была рада, потому что наконец поняла, что она тоже из плоти и крови, а вовсе не из бетона, лайкры или органического стекла.

Заметив, что я наблюдаю за ней, Коринна прислонилась лбом к стеклу машины и сказала:

– Можно сигарету?

Я протянула ей сигарету и поднесла зажигалку. Кейт сидела в “лендкрузере”, обхватив голову руками.

Джулиан и Оливер стояли поодиночке, словно загипнотизированные. Ни Генри, ни Бетти, ни Шарон не было видно. О'Рурк склонился над телом ребенка. Он молчал и выглядел как всегда – вот только по лицу его струились слезы.

Я не знала, что делать. Я тоже была словно под гипнозом и могла только стоять и смотреть на все это. Ужас был настолько всепоглощающим, настолько грандиозным, что, казалось, с этого момента уже ничего не может быть как раньше и мир прекратит свое существование, – мы не сможем говорить, солнце не продолжит свой путь по небосводу, ветер затихнет навсегда. Казалось невозможным, что такое может происходить, в то время как остальной мир продолжает жить по своим законам, не останавливаясь и не задумываясь ни на минуту.