Последний сон разума - Дмитрий Липскеров

Гардеробщица долго смотрела вслед удаляющейся фигурке в белом и думала, что если к спинке юродивой прикрепить крылышки, то станет она совсем как ангелок…

Жанна поднялась по ступеням к большой двери, над которой горело световое панно «Реанимация». Она не колеблясь открыла дверь, чуть было не столкнувшись с пожилым человеком кавказской национальности. Глаза его были полны слез. Человек вскользь взглянул на нее, извинился и пошел дальше. За дверью на корточках сидели два дюжих охранника и явно скучали от безделья.

– Куда? – поинтересовался один, поднимаясь на ноги.

– Туда, – тихо проговорила Жанна.

Охранник хотел было воспринять ответ девушки за грубость, но, взглянув ей в глаза, утонул в них одномоментно новорожденным младенцем. Он вновь опустился на корточки и загрустил. Второй и вовсе не шелохнулся, лишь почувствовал, как по всему телу словно какая-то теплая волна прошла. Он еще не подозревал, что до конца жизни по ночам ему будет грезиться образ этой девушки со странными, слегка раскосыми глазами…

Жанна прошла прямо в палату напротив входа.

В большом помещении, отделанном белым кафелем и уставленном различной аппаратурой, лежали двое, разделенные длинной, до потолка, клеенкой. Нестарый мужчина и пожилая женщина. Медицинский персонал отсутствовал, лишь попискивали датчики сердечной жизни.

К кровати женщины была прикреплена табличка с ее именем и датой поступления: «Ангелина Кузьминична Гугулия, 26.12. Проникающее ранение в область живота. Многочисленные повреждения».

Жанна села на стул рядом с женщиной и долго смотрела на нее, пока та не открыла своих утомленных глаз.

– Кто вы? – спросила Кузьминична.

– Меня зовут Жанна.

Что-то знакомое показалось нянечке в лице девушки, но пожилая женщина была столь слаба, что не стала думать на эту тему, а просто лежала измученная.

– Вас ранили в живот? – спросила Жанна.

Женщина кивнула головой.

– Все кишки порезали.

– Вы не умрете. У вас все заживет.

Кузьминична поняла, что девушка – врач.

– Спасибо вам. Но уж сильно кишки болят.

– Все наладится. До свидания.

Из глаз Кузьминичны выкатились слезы. Почему-то от незамысловатых слов девушки-врача она почувствовала необыкновенное облегчение во всем организме и теперь уже сама поняла, что не умрет… Заулыбалась во весь рот, забыв, что зубы рядом в стакане. Еще она подумала о только что ушедшем муже-грузине, которого очень любила, и еще шире заулыбалась тому, что любить еще предстояло…

А Жанна перешла за клеенку и долго смотрела на мужчину с бакенбардами, из синюшного рта которого торчал почернелый язык. К его кровати была прикреплена табличка: «Карапетян Г.М., 25.12. Гангрена».

Лейтенант открыл свои армянские глаза и, несмотря на высокую температуру, почувствовал себя мужчиной. Он собрался с силами и сказал комплимент:

– Ы аая оошая!

После этого он скорчился от боли и перестал быть мужчиной. Инфекция неслась в его крови, отравляя печень и почки, мутя сознание.

– Это не ваш язык! – сказала девушка.

– Эя аю…

– Это он вас погубил.

– Эя уиаю? – поинтересовался слабый Карапетян.

– Да, – кивнула Жанна и взяла лейтенанта за руку. – Вы умираете.

– Эо се Иникин! – пожаловался армянин. – Эо он эяык ме сюзой посунул!

– Я знаю. Но он не виноват. Он не знал, ваш Синичкин.

Из носа Карапетяна пошла кровь. Она стекала к его бесцветным губам, а потом по щеке на подушку.

– Уиаю? – спросил лейтенант.

Жанна кивнула.

– Но вы не бойтесь! Никто не знает, сколько есть чего после!

– А есь?

– Не знаю. Есть только сон. Может, еще что, я не знаю.

Кровь пошла сильнее. Инфекция обосновалась в мозгу Карапетяна, и он увидел что-то. Челюсть его отвисла и стала ходить туда-сюда, то открываясь, то закрываясь.

Жанна открыла рот и выдохнула синее облачко, которое залетело в рот Карапетяна. Его тело несильно содрогнулось, а потом вытянулось, словно ему скомандовали «смирно».

Лейтенант Карапетян умер.

Жанна подошла к покойному, засунула пальцы в мертвый рот и резко дернула, отрывая отторженный язык. Затем она спустилась в подвал больницы, где находилась печка для сжигания всякого ненужного хлама, и бросила черный язык в пламя. Она увидела, как отросток на мгновение закорчился в пожарище, а потом вспыхнул ярче солнца и обратился в тлен.

После этого она покинула больницу, сдав халат гардеробщице, которая, вновь оглядев девицу в мужском, все-таки пришла к выводу, что девчонка – прошмандовка. Такими ангелы не случаются!..

Жанна ступала по белому снегу, оставляя на нем неглубокие, словно детские, следы. Она шла бесцельно, ни о чем не думая, как вдруг что-то заставило ее остановиться.

«Спортивный зал» – прочитала она и вошла, влекомая некоей грустью.

Жанна направилась прямо в просторное помещение, где располагались спортивные снаряды. Ее безошибочно повлекло к штанге. Она наклонилась над ковром и обнаружила засохшую каплю чего-то. Потрогала заскорузлое место пальцами, а потом, выпрямившись, пошла было обратно. Но что-то почувствовав особенное, остановилась перед финской парной, вошла в нее, вдохнула пекло и вдруг увидела крошечное перышко, прилипшее к термометру.

Она сняла это перышко, долго вглядывалась в него, а потом неожиданно сдунула его на раскаленные камни. Перышко вспыхнуло и исчезло в небытии…

Жанна проводила все время на улице, постоянно шагая куда-то. Она ни о чем не думала, просто выжидала время до означенного часа, который приближало отстукивание ее сердца.

Иной раз ей вкладывали в руку какую-нибудь мелочь, но через два-три шага она роняла ее. Частенько девушка слышала предложения от мужчин, которые, клянясь, что не имеют в виду ничего такого, предлагали помощь.

С одним она пошла, с самым старым. У него имелась своя квартира, совершенно простецкая, с большой фотографией немолодой женщины на стене.

– Вас не смущает? – спросил мужчина.

– Совсем нет.

– Ну и хорошо.

Он угостил ее коньяком, а потом предложил лечь в постель. Жанна пожала плечами и скинула вещи отца, оставшись нагой.

Она была столь красива и совершенна, что мужчина поначалу, утеряв сексуальное желание, просто любовался шедевром природы.

А потом она как-то повернулась, изогнулась слегка, и это взметнуло в нем все мужское, и старик овладел девушкой по-юношески сильно, впрочем почему-то не испытав удовлетворения.

– Спасибо, – поблагодарила Жанна.