Две тайны аптекаря - Ирина Трофимова

И вдруг я остановилась. А потом развернулась и побежала, что было сил, как только могла. Как я могла это забыть?!

Из-за этой его истории я забыла про всё на свете, но как я могла забыть о том, что у него был яд?! И почему я решила, что он собирался убить меня?! Как я могла ничего не понять?

Я неслась по улицам, я кричала его имя и не слышала ничего, кроме собственного дыхания. На углу я упала и разбила ладони и коленки, но даже не почувствовала этого. Я бежала и бежала, я так боялась, что не успею. Я умоляла небеса остановить время, я молила всех богов всеми молитвами, которые только знала. Я бежала и бежала, а город вдруг стал таким огромным, с бесконечными улицами, переулками, скверами…

Входная дверь так и осталась открытой после моего ухода. Я ворвалась в дом и уже на пороге поняла, что опоздала.

Я нашла его в дальней комнате. Он лежал на полу, а в руках у него было мое шелковое платье. С хризантемами.

Собираться было недолго. Я не знала, сколько времени пробуду там, но взяла с собой лишь самое необходимое. Мне не нужно было ничего от этого внешнего мира, я не выпускала из рук только одну вещь, которую забрала с собой, когда навсегда уходила из дома Марка. Его блокнот.

Когда Аптекарь увидел меня у себя на пороге, он не задал мне ни одного вопроса, просто впустил в дом и позволил стать в нем неслышной тенью. Не знаю, как долго я просидела в гостевой комнате, наверное, не одну неделю, а может и месяц. Аптекарь по-прежнему ни о чем не спрашивал, только изредка приносил мне чай и какую-то простую еду. В чай он наверняка что-то добавлял, потому что после него я некоторое время снова могла дышать, а по ночам мне снился Марк. Я просыпалась с улыбкой, боли в этих снах не было. Я изо всех сил пыталась стирать разницу между сном и реальностью, уговаривала себя, что всё придумала и Марк вернется. Эти мысли и успокаивали, и пугали меня. Я всегда боялась перестать чувствовать эту разницу, лишиться рассудка, стать сумасшедшей, сдаться моим страхам и позволить им утащить меня в темноту собственных подземелий. Я знала, что страх побеждает даже самых сильных, — только что он забрал у меня Марка. Но мне стало всё равно — я как будто чувствовала руки Марка и его губы, когда закрывала глаза и закрывала двери реальности. Я уводила себя от нее, чтобы Марк вернулся, и начал бы смеяться над моим горем, и даже сказал бы, что я ненормальная, а Аптекаря просто придумала, чтобы спастись от своих нездоровых видений. Если бы это было так… Я не понимала, где моя настоящая жизнь, где моя душа и кому и когда я успела ее продать. Разве продать душу — не стереть грань между фантазией и реальностью?

Потом я всё-таки вышла из комнаты и с тех пор начала ходить по дому. Поскольку Нурция бесследно исчезла, я сама натирала аптекарские полы, мыла пробирки и даже пекла имбирное печенье. Аптекарь ни о чем не спрашивал, потому что и так всегда обо всём знал, и я была ему благодарна. Сам он всё время что-то говорил, рассказывал какие-то удивительные истории и часто вспоминал свою дочь. Однажды он даже назвал ее имя, и мне показалось, что я где-то его слышала.

Однажды Аптекарь впустил меня в лабораторию. Это было удивительно. Как будто я улетела куда-то далеко, на несколько веков назад, и попала к настоящему волшебнику. Он не превращал ртуть в золото, но делал настоящие чудеса. День за днем он рассказывал мне, как взаимодействуют элементы, что происходит с энергией, и о том, что ничто не возникает из ничего и ничего не исчезает просто так, в никуда. Мне стало легче. Он разрешил мне толочь в ступке порошки, разжигать спиртовку и капать реактивы в разноцветные жидкости. И всё время говорил, говорил, говорил… Я впитывала каждое из его слов, потому что они отвлекали меня, помогали и объясняли мне мою жизнь. Аптекарь не давал никаких советов, я сама постепенно начинала чувствовать, как должна жить дальше.

Несмотря на жару и лето, по вечерам он всегда топил камин. Перед ним непременно укладывалась кошка, Аптекарь варил грог, я смотрела, как горели поленья и как уходило время. Я знала, что ничто не уходит в никуда. Мы сидели так долго-долго, а потом расходились по бесконечным коридорам дома в разные стороны.

Той реальностью, где мне хотелось жить, был блокнот Марка. У меня теперь был только дом Аптекаря и этот блокнот. Не было ни того, что случилось со мной там, в реальном мире, ни того, что произошло внутри, в моем сердце. Я открывала блокнот и отправлялась в путешествие. По городам и улицам, которых не было ни на одной карте, в которых я никогда не была, но прекрасно их знала. Это были самые красивые города на свете…

Я задала Аптекарю только один вопрос. Я знала ответ, но я не могла не спросить. Я спросила, могла ли я остановить Марка и почему он это сделал.

— Потому что так было нужно, — тихо сказал Аптекарь. — Потому что только так он мог спастись. Другого выхода у него не было. Он спасал себя и вас. Было возможно только такое бегство. Нам с вами сложно представить, но нет пытки страшнее плена, когда внутри вас сидит монстр. Он управляет вами, он говорит вам, что делать, он угрожает тем, кого вы любите. И самое страшное, когда вы понимаете, что он всё равно победит, как бы вы с ним ни бились. Потому что он сильнее. Какие еще были варианты у вашего друга? Убивать себя медленно таблетками в лечебнице? Да, человек от этого делается тише и безопаснее, но он перестает быть собой, и его съедают другие монстры.

— Вы поэтому готовите яды? Вы считаете, что спасаете людей?

Я долго ждала ответа. Аптекарь ничего не сказал.

Он был прав. Всё было внутри нас, наша свобода, наши монстры, наше спасение. Даже свои страхи создавали мы сами. О страхах мы тоже говорили много.

— Мы с вами имеем на это право, моя милая барышня, — улыбался в усы Аптекарь. — Страх — самое сильное чувство, каждый считает, что знает его, но нет. Его не узнаешь, пока не пройдешь через испытание — страх перед самим собой. Или страх, рожденный самим тобой… Или страх, который обрушивается лавиной вслед за каким-то событием. — Он внимательно посмотрел на меня. — Да, это так. Иногда в жизни случается то, что случается, скала, которая падает на наши плечи, и нам надо ее нести. Ее уже никуда не денешь, жизнь не станет прежней, но это не значит, что она закончится. От вас ушел ваш Марк…

— От вас ушла ваша дочь, — тихо сказала я.

Аптекарь долго молчал.

— Как же вас угораздило забрести в мой дом тогда, под таким дождем, — вдруг сказал он. — Я всегда считал, что мне никто не нужен, но я был не прав — жизнь дает нам правильных собеседников, чтобы мы ответили на свои же вопросы. Одной кошки мне было мало… Да, вы правы, я не избежал этого испытания, смалодушничал и спрятался тут со своими страхами. До сих пор не знаю, пройду я его или нет. Но иногда случается то, что случается, и мы уже не в силах ничего изменить… А может быть, в силах…

Мы опять замолчали. В камине трещали поленья.

— Вы сказали это самому себе, — произнесла я. — Вам не нужны собеседники. По крайней мере сегодня вечером.

Я поднялась с дивана и ушла в свою комнату под крышей. В ту ночь мне приснился мой дом. Он был рад, что я к нему вернулась, и обещал мне новую жизнь. Жизнь без страха. Я ходила по комнатам и гладила мои любимые вещи, по которым успела соскучиться. Мой стол, моя чашка с райскими птицами, платье, брошенное второпях на спинку стула. Моя мастерская… Я почувствовала запах новых картин, и мне захотелось снова придумывать истории. Я чувствовала себя сильной. За время, прожитое в доме Аптекаря, я стала другим человеком. Я подошла к окну и открыла шторы. В комнату брызнул солнечный свет, я распахнула окно настежь и улыбнулась ветру и летнему солнцу. Мне хотелось достать из шкафа летние платья, а потом красиво одеться, позвонить Марте и позвать ее в наше кафе. Чтобы всё было как раньше, в счастливое беззаботное время. И тут я услышала, что внизу как будто хлопнула входная дверь. Я знала, что это вернулся Марк, и побежала по лестнице к нему навстречу, но на последней ступеньке вдруг споткнулась и тут же проснулась. Сон кончился. Но это волшебное легкое ощущение осталось со мной.