Две тайны аптекаря - Ирина Трофимова

— Всё вернулось! — повторял он, как будто в наваждении. — Ты не понимаешь! Всё вернулось!

— Мне больно, — просипела я.

Я уже ничего не видела, потому что от ужаса и отчаяния у меня покатились слезы. Он приподнялся на руке, опираясь на мою шею, и крикнул:

— Она победила!

— Марк, — умоляла я, почти задыхаясь, но он не слышал меня.

А потом он меня ударил. Резко и больно. То, что мне было больно, я поняла не сразу, потому что эта боль сначала ослепила меня. Так сильно, что я ничего не видела и почти перестала дышать, а удары следовали один за другим. Ломали меня и крушили мой мир. Я пыталась вырваться, колотила ногами, но это только злило его. Через некоторое время он всё-таки выпустил мои руки, и я попыталась вывернуться, но он был намного сильнее меня, и всё было бесполезно. Я кричала и старалась хоть как-то защитить лицо. Я кричала его имя, я просила перестать, кричала, что мне больно, но он как будто ничего не слышал, как будто это был совсем не он. Нежный, заботливый, проницательный, понимающий Марк избивал меня, как хладнокровный убийца. Я не понимала, где я, не могла разобрать, где потолок, а где пол, и почему на меня вдруг стали бросаться стены, он швырял меня, он громил мастерскую. В какой-то момент я быстро забралась под широкий низкий стол, и это дало мне несколько секунд. И тут, не знаю почему, я вдруг крикнула:

— Ты же человек!

И всё прекратилось.

Он как будто забыл про меня, подошел к картине и застыл перед ней. Я вытирала кровь и лихорадочно соображала, как мне дотянуться до ведерка с инструментами, которое стояло в двух шагах от стола. Там была острая стамеска, которая сейчас могла спасти мне жизнь. Успеть размахнуться, вонзить в шею… Я вытянула дрожащую руку и почти дотянулась до ведерка, но тут поняла, что не смогу его ударить. И эта мысль парализовала меня. Мой инстинкт самосохранения оказался слабее любви?

Марк постоял перед картиной еще минуту, потом огляделся, подошел к тому самому ведерку, заставив меня буквально вжаться в стену под столом. Он молча достал широкий нож, которым я почти никогда не пользовалась, а купила, чтобы выдирать гвозди из старых подрамников, вернулся к картине и сильно и уверенно ударил ее ножом — так, как будто уже делал это раньше. У него на лице не было злости или садизма, а было, скорее, отчаяние. Я подумала, что сейчас он заплачет.

— Отстань от меня, — сказал он изрезанному полотну, а потом закричал во весь голос: — Слышишь? Отстань от меня!!! Убирайся!!! Оставь же меня в покое!!! Я тебя ненавижу!!!

Он кричал так громко, что я зажала уши руками и сжалась в комок, а когда открыла глаза, в комнате никого не было. Через некоторое время я услышала, как внизу хлопнула входная дверь.

Я просидела под столом, наверное, еще час, потому что боялась, что он вернется. Потом вылезла из-под стола и медленно пошла вниз. В голове было только одно — запереть все двери.

На нижней ступеньке лежал мобильный телефон. Я никогда не видела его у Марка. У него всегда был другой, белый, модный, последней модели. Я села на ступеньку и подняла его. Нажала пальцем на клавишу, и экран засветился голубоватым светом. Телефон был с кодом, я могла видеть только заставку. На ней была та самая фотография, которая загадочным образом появилась на моей стене несколько дней назад. Женщина, чем-то похожая на меня. Я положила телефон на ступеньку, встала, сделала несколько шагов, заперла дверь на все замки, а потом упала прямо на гору пионов.

Несколько дней я не выходила из дома, хотя Марта кричала, что мне срочно надо ложиться в больницу и записываться в пластическую клинику, потому что неизвестно, каким станет мое лицо после того, как сойдут эти жуткие синяки и отеки. Мне было абсолютно всё равно, как я выгляжу сейчас и что со мной будет потом. Я была уничтожена изнутри. Мой мир рухнул. Потому что оказалось, он был неправильным. Не всегда правда то, что на поверхности, говорил мне Аптекарь, и опять оказался прав. Я боялась думать о том, что произошло, мне хотелось убежать от самой себя.

Мой мир был разрушен. Тем, кто и был для меня целым миром всё это время. Я была почти уверена, что сообщения про райских птиц уходили мне именно с того телефона, который он выронил у меня на лестнице, хотя где-то в глубине души сочиняла для себя историю про то, что это был телефон Нурции, попавший к нему случайно. Но обманывать себя после того, что случилось, не получалось. Никогда еще мне не было так больно — ни морально ни физически. Я буквально перетаскивала себя из комнаты в комнату, я сидела в оранжерее и смотрела через окно на небо, приходила в ванную и смотрела на воду, заходила на кухню и смотрела на пар из кипящего чайника, пока вся вода не выкипала и вместо пара не начинал идти дым. Я цеплялась за простые вещи и простые занятия, но думала только о Марке. О том, как мне было страшно, о том, как он вдруг превратился в чудовище, о том, какое прекрасное время мы с ним провели вместе и какую цену мне пришлось заплатить. Я не знала причин и мало что понимала, но спусковым крючком для него стало то самое злосчастное кольцо. Что в нем перевернулось? И хотела ли я знать ответы на все эти вопросы?..

Разумеется, всё это время Марк молчал. Я и не ждала, что он появится, и вообще не думала, что мы с ним еще когда-то увидимся. Марта настаивала, чтобы я немедленно написала на него заявление в полицию. Я всё время ждала от него звонка. Мой телефон молчал. Телефон, который я нашла на лестнице, тоже не издавал ни звука. Звонок раздался только спустя неделю. Мне позвонил Аптекарь.

— Милая барышня, — раздался в трубке его бархатный голос, и у меня потекли слезы. — Я знаю, что у вас не всё в порядке, и звоню предупредить вас, хотя, на самом деле, я предпочел бы сделать это не по телефону. Вы не могли бы ко мне приехать?

— Я не могу, Аптекарь, сейчас совсем не могу. Простите. А о чем речь?

— Значит, приехать никак не сможете… Ну, тогда ладно. Дело не терпит отлагательств, поэтому слушайте.

Я готова была не просто слушать, я ухватилась за его голос.

— Я должен рассказать вам одну вещь. Возможно, она окажется для вас неожиданной, нежеланной и слишком тяжелой, но как бы ни оказалось, я попрошу вас об одном. Вы должны меня выслушать, что бы я вам ни сказал. Не кладите трубку. И слушайте очень внимательно. Я должен предупредить вас, моя дорогая, потому что вам грозит большая опасность.

Я едва не уронила телефон, потому что думала, что все большие опасности уже миновали.

— Да, — сказала я. — Хорошо, Аптекарь, я всё поняла, и я буду очень внимательно слушать. Что бы вы ни сказали.

— Начну с того, что не все средства, которые я готовлю, спасают людей от болезней и продлевают их жизнь. И не все из них безобидны.

— То есть у них всё-таки есть побочные эффекты?

— Нет, у средств, о которых я говорю сейчас, есть только один эффект. И он будет посильнее любых побочных. Дело в том, что, помимо идеальных лекарств, я готовлю идеальные яды. Ничего не говорите мне сейчас, поберегите время.