Рыжий - Джеймс Патрик Данливи

В воскресенье утром они пришли на станцию Эрл Корт. Себастьян держал Мэри за руку в черной перчатке. Любовники, согретые и отгороженные от всего остального мира улыбками, взглядами и словечками, которые шепчут только на ушко. Я свежевыбрит, и лицо мое покусывает лосьон, потому что Мэри сказала — тебе нравится тереть свою щеку о мою.

Заводит ее в поезд. Когда скрещивают такие ножки, как у Мэри, то у меня перехватывает дыхание. И я вижу, что она чуть-чуть выщипала по краям брови, но я это не очень-то одобряю.

На станции Виктория они вышли из подземки. И увидели несколько вполне довольных жизнью людей. А затем по Бакинхэм Пэлэс Роуд и Семли Плэйс пришли к церкви, сложенной из красных кирпичей. Он раздвинули зеленые занавеси, и они оказались в помещении, залитом золотым светом и заполненном звуками музыки.

Множество людей прикасаются лбами к полу. Я чувствую запах дыма. И слышу пение. О выйди из алтарных дверей с благовониями в руках, и прикоснись ко мне, и благослови меня. И окропи Мэри тоже. И когда я окажусь на смертном одре, то придите ко мне в этих золотых одеяниях и обильно умастите.

— Тебе нравится здесь, Мэри?

— Просто замечательно. Столько музыки. У меня возникает странное чувство. И мне хочется, чтобы мы возвратились в нашу комнату. Мы ведь так и поступим, не правда ли?

— О Господи, ты совсем не испытываешь благоговения.

— Я знаю, что это ужасно. Но я ничего не могу с собой поделать. Как долго будет длиться служба?

— Все утро. Видишь. Они заходят и уходят.

— Странно. Кто эти люди?

— Русские.

— Я хотела бы быть русской. Это так увлекательно.

— В том-то и дело.

— И бородатые мужчины. Ты бы мог отпустить бороду, Себастьян?

— Я слишком старомоден для этого.

— Я всегда мечтала выйти замуж за бородатого мужчину.

— Подойдем поближе, нас тоже окурят ладаном.

И они подошли к маленькой группке верующих, чтобы удостоиться благословения. Дэнджерфилд пожертвовал горсть мелочи. Механические птички принесут мне из-за океана намного больше. И я хочу, чтобы за мои деньги меня любили.

Под звон колоколов они вышли из церкви и зашли в ресторанчик с недавно побеленными стенами, чтобы выпить по чашечке чаю.

— Знаешь ли Себастьян, они живут здесь совершенно иначе. Церкви здесь на любой вкус, а под городом мчатся поезда, и поневоле начинаешь думать, что англичане, судя по тому, как они обращаются там с нами в Ирландии, просто не успели все это построить.

— Англичане для всего находят время, Мэри.

— После чая мы сразу возвратимся домой, Себастьян?

— Ну нет, Мэри. Немного прогуляемся по парку. Подышим свежим воздухом.

— Я хочу попробовать и другие позы, о которых ты мне рассказывал.

Они сидят напротив друг друга. Мэри, согнувшись над тарелочкой с пирожными, улыбается ему. Ты, Мэри, просто создана для этого. Но сперва мне нужно прогуляться по парку. Перевести дух. Я знаю, ты думаешь, что я могу заниматься любовью и ночью, и днем, при свете и в темноте, но и от любви, как и от всего остального, можно устать. Давай-ка прогуляемся неспешно по Бонд-стрит, чтобы я мог обдумать, как мне, собственно говоря, жить дальше. И, возможно, мне придется несколько изменить свою внешность, потому что при виде больших денег некоторые друзья становятся слишком уж навязчивыми.

Они сели в автобус и доехали до парка. В огромные ворота одна за другой въезжают машины. И аллея Роттен Роу среди деревьев. Проносятся лошади. Огромные их зады вздымаются и опускаются. Думается, что все грехи происходят из этого парка. Подобно тому как супружеская жизнь начинается в темноте. И заканчивается при свете.

— Мэри, мы прогуляемся к круглому пруду.

— А что это такое?

— Ну там, где катаются на яхтах.

— А затем мы возвратимся домой?

— Зачем тебе это нужно, Мэри?

— Не знаю зачем. Но чувствую, что нужно. Я чувствовала это еще до того, как сделала это в первый раз. Иногда меня охватывает желание даже тогда, когда я молюсь, стоя на коленях на собрании в Легионе Святой Девы.

— Замечательная организация.

— Не будь лжецом. Ты не думаешь, что это замечательная организация. Это самый короткий путь к выходу из парка?