Команда, которую создал я - Александр Ермак

– Но мне сейчас работа нужна…

Я достал из кармана портмоне:

– Сейчас могу тебе дать только денег. Немного, но пока не устроишься, хватит. Отдашь, когда сможешь…

Больше мы не виделись.

Может быть, я был жесток по отношению к Михаилу. Но два раза наступать на одни и те же грабли не хотелось. Особенно на глазах у моих новых сотрудников. Надо оберегать их от дурного влияния. Развивать лучшие качества. Мои сотрудники должны стать настоящими профессионалами. Так как я пока не мог посылать их учиться за счет агентства, то разработал внутреннюю программу повышения квалификации. Отвел один день в неделю, когда после работы проводил семинар для своих работников. На этих занятиях было два выступающих. Одну тему вел я. Доклад по другой поручал подготовить кому-нибудь из моих сотрудников. Они выступали по очереди. Учась, мои работники учили друг друга. В том числе и меня. Мы росли все вместе.

Моим сотрудникам требовалось не только профессиональное образование. Приходилось объяснять им, как и Мальцеву в свое время, что можно надевать на работу, а что нельзя. И даже в туалет некоторых водил за ручку – объяснял, куда и как сливать остатки от кофе-чая:

– Вы же не хотите иметь здесь загаженную парашу.

Да, мои сотрудники были «разночинцами» – выходцами из семей разного культурного уровня. Не все они были элементарно аккуратны или вежливы. Порой мне казалось, что здесь не агентство, а детский сад. И я в нем – воспитатель. А собственно, это и не было далеко от истины. Мои работники молоды – кто год, кто два года назад закончил вуз. В приличном месте никто поработать не успел. И мне действительно пришлось воспитывать их.

Многих нужно было учить отвечать в первую очередь за себя. Не кивать друг на друга, как это делал Кузнецов:

– А че я, вон и Филюгин пришел без галстука…

У Яблоченко была детская привычка грызть ногти. Даже ее муж не мог с этим ничего поделать. Пришлось несколько раз принародно намазать ей пальцы специально купленной горчицей. Ну не выпускать же к клиенту сотрудника, грызущего ногти.

Тарасова с первых же дней неплохо взялась за дело. Очень энергичная. Но при этом на работу приходила зачастую с температурой:

– Опять где-то простыла.

Физически слабая. Ну что делать, поставил ее перед выбором:

– Дорогая, или займись спортом, или ищи другую работу. Я не хочу думать каждый день: придет на работу Тарасова или окончательно загнется…

Записалась в бассейн. И сразу болеть стала намного реже.

Поймал Есипову за чтением художественной книги:

– Хочешь здесь работать?

– Хочу…

– Тогда учись, читай книги по специальности. А так ты у нас до конца испытательного срока не дотянешь…

Опоздал Филюгин с нужными для переговоров документами. Допросил его с пристрастием:

– Мог предупредить?

– Я думал, что, может, успею…

– Индюк тоже думал, да в суп попал… Позвони, предупреди, что можешь опоздать или на всякий случай перенеси встречу. Ведь из-за тебя рабочий день пошел наперекосяк и у меня, и еще у трех человек…

Яблоченко, которой нужно было срочно оформить объявление, подарила компьютерщику Олегу пачку сигарет «за срочность». Обоим сделал выговор. Яблоченко «за растление персонала»:

– Подойди ко мне или Андрюшину, и тебе будет виза «срочно».

Олегу «за взятничество»:

– В чем дело? Ты зарплату получаешь. Вот и работай. Или тебе у нас не нравится?

Важно было пресечь такие отношения на корню. Я не хотел, чтобы в моей службе дела делались, как зачастую в «Лидере» – по дружбе, по знакомству. Каждый должен полноценно работать. За зарплату. Она у моих сотрудников, слава богу, приличная.

Вот те раз… Филюгин принес заявление об уходе. Гляжу не него:

– Объясни.

– А че Мальцев меня идиотом назвал. При клиенте.

– Не знаю еще… И куда ж ты пойдешь? В «Бонзу» или «Прометей»?

– А что, меня после «Лидера» куда угодно возьмут.

– Ну, конечно…

Вызвал Мальцева – разобрался. Снова поговорил с Филюгиным:

– Мальцев, конечно, не прав, что не сдержался. Но ты сам как свой поступок оцениваешь? Зачем клиенту наобещал то, что мы выполнить не можем?

– Ну, вдруг мы бы смогли. Клиент очень хотел…

– Вдруг бывает только пук… А на заявление свое еще раз посмотри и подумай. Это серьезный документ, а не средство для решения какой-то мелкой проблемы. И в следующий раз я его подпишу. На, забери обратно…

А про себя подумал: «Филюгин-Филюгин, потерплю тебя еще недолго. Но как только замена будет готова…»

Проблемы в коллективе часто возникали там, где я их совершенно не ожидал. Так, во время одной из моих командировок Юля, Караваева и Яблоченко распили бутылку вина в конце рабочего дня. В отделе. То ли просто в связи с хорошим настроением, то ли в честь отсутствия начальника. Но мне об этом выпивоне рассказал Протасов:

– Зашел к тебе. А твой народ – пьяный!..

Оказалось, не пьяный, конечно, но, м-да, веселый…

Я вызвал всех участников по очереди, но не стал распекать. Для начала приказал им написать объяснительные. Надо было видеть их мучения над листком бумаги. Уже сам факт признания своей вины в письменном виде доставлял моим девицам огромные душевные муки. Легшие в архив записки встряхнули их. Девушки понимали, что за этот проступок я их не уволю. Но поведение человека, на которого где-то лежит уличающий документ, меняется. Он начинает к себе более требовательно относиться. Этот инцидент повлиял и на общую дисциплину в отделе – все подтянулись.

Я не отменил никаких праздников. Люди есть люди, да еще и молодые – им необходима разрядка. Тем более, что неформальное общение благотворно сказывается на рабочих отношениях. Но я подчеркнул на одном из общих собраний своей службы:

– Это здорово, что наши сотрудники любят весело провести время вместе. Я – «за». Однако, все вечеринки проводим в строго определенное время и в оговоренном месте.

С этих пор сотрудники подчеркнуто озабоченно спрашивали у меня разрешения на вечеринки. Чаще мы их проводили в каком-либо из близлежащих баров. Разрешение распить что-либо в агентстве я давал редко. Только когда надо было что-то отметить чисто символически. И таким образом вечеринки были совершенно легальными. Мои сотрудники не прятались от меня. Приглашали повеселиться вместе с ними. И мы от души дурачились. Мы – молодой коллектив.

Разбирая тот самый случай с выпивкой Юли, Караваевой и Яблоченко, я еще раз убедился в том, что наказывать людей нужно в одиночку, а хвалить при всех. Пропесоченные мною «выпивохи» были благодарны мне за то, что я не устраивал публичную порку, что с каждой разобрался один на один. Каждая была наказана, но не унижена перед другими коллегами. Те видели лишь муки написания объяснительных записок.