Африканский ветер - Кристина Арноти

— Пусть ждет.

Я хотел показать Энни Париж и насладиться моментом, когда мы будем проезжать по авеню Георга V мимо дома, где находилась моя прежняя контора.

— Мы что-нибудь купим? — спросила Энни, произнеся вечную фразу, которая много веков беспокоит всех мужчин — Мне нечего надеть…

— Подкрастесь немного, и поедем.

— Мне не нужно подкрашиваться, чтобы выйти в город, — сказала она. — Макияж нужен для работы… А если вы хотите обращаться со мной, как с ребенком, которого следует воспитывать, то я уезжаю, чао… У меня есть паспорт и несколько сотен долларов наличными, я могу улететь из Парижа в Лос-Анджелес в эконом-классе и, главное, быть свободной.

— Сядьте, Энни.

Я указал ей на одно из кресел салона, затянутого сатином в цветочек.

— Зачем?

— Затем, что я вас об этом прошу.

Она села:

— Что дальше?

— Энни, я не хочу вас изводить, я просто разговариваю с вами так, как говорю с женой…

— О, оставьте ваши лицемерные истории…

— Короче говоря, — сказал я, — у меня не было желания быть противным, я старался доставить вам удовольствие. Мне хотелось бы, чтобы вы расслабились…

— Предпочитаю развлекаться просмотром того, что продается в шикарных бутиках.

— Вы правы, Энни, вы правы. Только одно обстоятельство…

— Что?

— Вы согласились сыграть некую роль — роль женщины очень сдержанной, с приличным словарным запасом.

— Я сожрала вашу икру, глазом не моргнув, я не заорала от восторга, войдя в этот сарай. Что вам еще нужно?

— Вы отведали, съели эту икру, а не сожрали.

— Мне тошно от вас. Я выросла в Бруклине, прошла через игровые залы Лас-Вегаса, я никогда не пила чай, оттопырив мизинчик.

— Но вы знали, что есть люди, которые именно так и делают. И что же…

Она кивнула:

— У вас такая манера строить фразы…

— Я вас слушаю. Будьте любезны, привыкайте к жизни человека, чью роль вы играете, не хлопайте меня по спине в присутствии портье и не говорите, что холл великолепен.

На ее лице появилось выражение обиды и растерянности одновременно:

— Вы так дорожите вашим статусом?

— Да.

Я улыбнулся. Возможно, убить ее будет не так уж сложно, она невыносима. Настоящая стерва, смешная самка в погоне за деньгами, за интимными удовольствиями, которые она хотела бы использовать для своей выгоды, грязное животное. Как и я сам… Без моих дипломов, но вооруженная некой женской сообразительностью. Однако она не хотела обрубать причальные канаты. Она рассыпалась в извинениях, заговорила притворно покорным тоном:

— Признаюсь, что вела себя плохо, но постараюсь приложить все силы, чтобы исправиться. Вам не придется меня стыдиться, обещаю.

Выйдя их отеля и проходя мимо шофера, отрывшего нам дверцу, я посмотрел на Париж глазами иностранца. Будь я вместе с Энджи, вспотел бы от страха, что она откроет мою ложь, но я должен скрывать Энни. Она не выглядела женщиной, владеющей компанией. Если я встречу кого-нибудь из своих бывших сослуживцев, она выдаст себя.

— Спускаемся к авеню Георга V, — сказал я водителю.

— А вы не забыли французский, — заметила Энни.

— Это мой родной язык…

Мы двигались в потоке машин. Я увидел здание, где находилась моя контора. Я с удовольствием встретился бы с бывшими коллегами. Я чувствовал бы себя с ними победителем, разговаривал бы снисходительно, но мне надо оставаться незамеченным. У меня было слишком бурное прошлое.

Мы прошлись по бутикам известных кутюрье на улице Монтень. Энни была вне себя от счастья. То ей все подходило, то ничего. Вечером по возвращении в отель до номера нас сопровождали два загруженных пакетами посыльных.

Она падала с ног от усталости.

— Разница во времени, — заявила она, упала на кровать, даже не раздевшись, и сразу же заснула.

Покупая одежду, я позаботился о приобретении всего необходимого для Африки. Я купил холщовые куртки и брюки, майки, подходившие как для нее, так и для меня, темные очки, настоящие иллюминаторы. Я полагал, что для черных все белые люди были на одно лицо. Энни выбрала для себя два платья. Одно было красивым, на его покупке настоял я, Энджи тоже выбрала бы его, а другое, украшенное зеленой и песочной тафтой, очень понравилось Энни.

Пока она спала, я устроился в салоне, чтобы позвонить. Сначала я позвонил в агентство недвижимости, с которым связался из Лос-Анджелеса, чтобы попросить подыскать какое-нибудь поместье в Мениль-ле-Руа. Я отменил заказ и заверил их, что вышлю три тысячи франков в качестве компенсации за проведенные поиски. Мне не хотелось, чтобы возможная переписка с ними приходила на адрес в Беверли-Хиллз. Затем я позвонил старому Жану, внушив ему, что звоню из Лос-Анджелеса.

— Ты впервые не разбудил меня. Видимо, правильно рассчитал разницу во времени. Ну, так как, сынок, не хочешь пригласить меня к себе?

— Скоро приглашу, дядя Жан, очень скоро. А пока я собираюсь в длительную поездку в Африку вместе с Энджи.

— Мне всегда хотелось туда съездить. Вы не могли бы взять меня в чемодане, а?

Он засмеялся, ему показалось это забавным.

— Дядя Жан, ты приедешь в Америку в ноябре, когда в Париже будет уже холодно. Калифорния — чудесный край.

— С удовольствием… Скажи-ка, Эрик, не мог бы ты мне ссудить, а проще, дать денег? Ко мне приходили представители, предлагавшие на выбор таунхаусы в Сен-Жермен-ан-Лэй, для тебя это недорого. Если у нас будет достойное жилище во Франции, ты мог бы приезжать с женой жить здесь у своего дяди вместо того, чтобы останавливаться в гостинице.

— Поговорим об этом позже. Мой друг сейчас находится в Париже, он пришлет тебе чек на десять тысяч франков.

— Добавка, сынок?

— Да, в некотором роде…

Я вышел из «Крийона». Портье хотел было вызвать лимузин, но я остановил его. Мне хотелось прогуляться пешком. Я чувствовал себя дома в этом городе, казавшемся мне почти приветливым. В глазах стояли слезы. Вздор! Я выпутаюсь. Я стал искать ближайшее почтовое отделение.

За несколько часов этот покинутый город показался мне почти родным. Я играл в туриста. Энни купила брелок в виде Эйфелевой башни из медной проволоки у чернокожего продавца, разложившего свой товар на куске ткани неподалеку от главного входа в это великолепное чудище, заполненное посетителями.

В день вылета в Женеву мы сели в самолет, улетавший из Парижа в десять минут третьего дня. Оказавшись спустя всего сорок пять минут в Женеве, мы должны были ждать половину дня до вылета в Найроби. Надо было развлечь Энни, и я сказал шоферу такси: «Покажите нам Женеву».