Последний бой майора Петтигрю - Хелен Саймонсон

Она повернулась к официантам.

— Мальчики, вы меня слышите? Приведите столы в порядок. И без глупостей, пожалуйста. Дамы, пожалуйста, отведите своих молодых людей за сцену, располагайтесь там, а мы перейдем к десерту.

Музыканты собрались на сцене и заиграли крайне неуместную польку. К изумлению майора, официанты взялись за работу. Они что-то бормотали себе под нос, но послушались миссис Расул: несколько человек принялись переворачивать столы, остальные скрылись на кухне. Танцовщицы выражали свое неодобрение куда более отчетливо и не желали оставлять своих раненых друзей, но примерно половина все же повиновалась миссис Расул. Остальные пошли утешать пострадавших бойцов за сцену. Гости растекались к барным стойкам, а несколько человек помогали переворачивать столы. Уборщик протанцевал по залу с огромной мокрой тряпкой, вышел в сад и исчез в ночи.

— Миссис Расул, вам бы следовало быть генералом, — сказал потрясенный майор, наблюдая за тем, как все вокруг начинает обретать нормальный вид, а официантки вносят подносы с пирожными.

— Майор Петтигрю, приношу мои извинения за беспокойство, — сказала миссис Расул, отведя его в сторону. — Мой свекор в последнее время плохо себя чувствует, и горы трупов были для него шоком.

— Почему вы извиняетесь? — вопросил Абдул Вахид, напугав майора, который не слышал его приближения. — Ваш свекор говорил чистую правду. Это они должны извиниться перед ним за то, что делают фарс из нашей трагедии.

— Ты не имеешь права называть это фарсом, — сказала Амина дрожащим от усталости и гнева голосом. — Я работала как сумасшедшая, чтобы это все было хоть немного похоже на правду.

— Абдул Вахид, думаю, тебе пора отвезти Амину домой, — вмешалась миссис Али. Абдул Вахид явно хотел еще что-то сказать. Амина колебалась. — Вам пора идти. Больше мы обсуждать это не будем, — добавила миссис Али, и в ее голосе зазвучала сталь, которой майор раньше не слышал, и ее послушались.

— Послушайте, в другой ситуации я бы, конечно, сказал, что надо продолжать, — сказал лорд Дагенхэм. — Но, может, мы на этом закончим, чтобы больше не было никаких ссор? Тихонько вручим майору его поднос.

— Я совершенно не против, — сказал майор.

— Чушь! — заявила Дейзи. — Нельзя позволить, чтобы поношения какого-то старика помешали нам, майор.

— Люди могут подумать, что он прав, — добавил Фергюсон.

— Я не понимаю, что в этом оскорбительного, — сказал Роджер. — Мой дед был героем.

— Вы же понимаете, что многие люди до сих пор оплакивают тех, кто погиб в то время, — сказала миссис Али примирительно. — Погибли тысячи, включая большинство тех, кто был в поезде с вашим дедом.

— Не мог же один человек защитить весь поезд, — возразил Роджер.

— Ну разумеется, — согласился Дагенхэм и хлопнул майора по спине. — Я лично думаю, он предпочел бы выпрыгнуть из окна и дать деру.

— Жаль, что его не предупредили, — сказал Фергюсон. — Он мог бы организовать пассажиров, чтобы те выломали сиденья и забаррикадировали окна. Или придумал бы, как ими обороняться.

— Вы, должно быть, американец, — сказала миссис Али. Теперь она выглядела рассерженной. — Такие вещи куда лучше получаются в кино, чем в настоящей войне.

— Послушайте, правда остается за тем, кто убедительнее, — сказал Фергюсон. — В газете появится наша фотография с серебряным подносом, вечер будет считаться удавшимся, и этот конфликт забудут.

— Тогда давайте возьмем поднос, ружья и попросим танцовщиц закругляться, — согласился Дагенхэм. — Надо будет пригласить сфотографироваться доктора и его жену и нашу прелестную миссис Али, и все будет замечательно.

Фергюсон, Дагенхэм и Роджер удалились за сцену. Миссис Хан поправила прическу и пододвинулась к Дейзи.

— Мы не хотели бы оказываться в центре внимания, — жеманно прощебетала она. — Может быть, нам позволят встать позади всех?

— Ваша красота ослепит всех даже оттуда, — заметила миссис Али.

— Странно, что вы не знали, что старик не в себе, — сказала Сэди Хан ледяным голосом. — Вы так дружите с Расулами.

Она наклонилась к Дейзи.

— В наше время никогда нельзя быть уверенной в поставщиках.

К ним подошел Роджер с ружьями в руках и сообщил, что фотограф уже готов.

— Я не буду фотографироваться, — сказала миссис Али.

— По религиозным причинам? — поинтересовался Роджер. — Конечно, мы вас понимаем.

— Нет, просто у меня нет желания выступать в роли декорации, — ответила миссис Али. — Тут вам придется положиться на Саадию.

— Как это невежливо, — заявила Дейзи Грин. — Зачем приходить к нам на вечер и жаловаться на все вокруг?

— Дейзи, это грубо, — вмешалась Грейс. — Миссис Али — мой друг.

— Что ж, Грейс, это значит, что тебе надо чаще выбираться в свет, — ответила Дейзи. — Так ты скоро садовника на чай пригласишь.

Наступило ошеломленное молчание, и майор почувствовал, что обязан высказать свое неодобрение.

— Думаю, Грейс может приглашать на чай кого хочет, — сказал он. — И кто это будет — не ваше дело.

— Ну разумеется, — ответила Дейзи, неприятно улыбаясь. — Мы все в курсе ваших предпочтений.

Майора охватило отчаяние. Он вступился не за ту женщину. Кроме того, он поощрил Дейзи продолжать свои оскорбления.

— Майор, я еду домой, — сказала миссис Али дрогнувшим голосом и взглянула на него со слабой улыбкой. — Меня отвезет племянник. Вы должны остаться и принять награду.

— Нет, что вы, — сказал майор.

Он понимал, что должен убедить ее уехать с ним, но не удержался и бросил быстрый взгляд на Роджера. Нельзя было оставлять ружья у него, пока в здании находятся Марджори и Фергюсон.

— Оставайтесь со своими друзьями, а я пойду догоню Абдула Вахида, — сказала она. — Я должна быть со своей семьей.

— Папа, тебе сейчас нельзя уходить, — зашипел Роджер. — Это будет крайне неучтиво по отношению к Дагенхэму.

— Позвольте хотя бы вас проводить, — сказал майор вслед уходящей миссис Али. Последним, что он услышал, был голос Сэди Хан, а вслед за ним громкий и ясный ответ Дейзи:

— Разумеется, моя дорогая, вы бы подошли нам куда больше, но у нас сейчас и так много врачей, а мы стараемся, чтобы членами клуба были люди разных профессий.

Рассыпавшиеся по холодному небу звезды только подчеркивали болезненность момента. Миссис Али замерла на ступеньках, и майор стоял рядом, онемев от стыда за свою глупость.

— Мы с вами, кажется, все время разговариваем на улице, — сказала она наконец.

У нее изо рта шел пар, глаза сверкали, словно налитые слезами.

— Я все испортил, — сказал он.

Где-то неподалеку ругались Амина и Абдул. Миссис Али вздохнула.