Женщина из Пятого округа - Дуглас Кеннеди

На станции Шато д’О я вышел и снова оказался под дождем. К тому времени, как я добрался до интернет-кафе, лихорадочное состояние сменилось полным упадком сил.

Борода встретил мое появление злым взглядом. Не сказав ни слова, он прошел к входной двери и запер ее.

— Вчера ночью ты не вышел на работу.

— Все потому, что я гостил в полиции, в камере поприличнее, чем у вас.

— Что ты рассказал копам?

— Ничего.

— Тогда почему они тебя арестовали?

— Я был под подозрением…

— Из-за убийства Омара?

— Да, — кивнул я, решив, что лучше не упоминать про мужа Янны.

— Они рассказали тебе о том парне, чью жену ты трахал?

— Да.

— И ты сказал, что это дело рук мсье Сезера и Махмуда?

— Конечно нет.

— Их арестовали… а тебя отпустили. Почему?

— Я не полиция, но копы, как правило, не арестовывают людей, не имея доказательств…

— Это ты предоставил им доказательства…

— Ты не в своем уме?

— Мы знаем, что это ты…

— С чего бы мне…

— Ты убил Омара и мсье Аттани, а потом подбросил орудия убийства…

— Моих отпечатков на орудиях убийства не нашли. Зато нашли отпечатки Махмуда.

— Ага, значит, копы все-таки сказали тебе, что они арестовали мсье Сезера и Махмуда?

— Если я, по-твоему, намеренно подбросил орудия убийства, тогда почему на них оказались отпечатки пальцев Махмуда?

— Ты мог оставить их на виду в офисе мсье Сезера. Махмуд мог поднять их, чтобы спрятать…

— Махмуд увидел бы на них кровь и выбросил бы. Но, возможно, Махмуд не самый умный парень. А вдруг, убив Омара и Аттани по приказу Сезера, он просто зашвырнул орудия убийства в какой-нибудь чулан или на чердак, не подумав о том, что копы могут…

— Молоток и нож были найдены под умывальником в комнате Махмуда. Их туда подложили нарочно, а потом вызвали полицию.

— Я в то время был в полицейском участке…

— Все равно ты мог подложить. Кстати, ты сказал копам, где работаешь?

— Разумеется, нет.

— Врешь! Вчера ночью они пришли с обыском, все перевернули вверх дном. К счастью, после ареста мсье Сезера и Махмуда мы успели очистить помещение…

— Вы там делали садистское кино и бомбы?

— Хватит задавать вопросы. Ты и так по уши в дерьме…

— Интересно, с чего бы это? Я держал рот на замке. Являлся на работу ежедневно к полуночи. Никогда ни о чем не спрашивал. Не вмешивался…

— Но ты видел…

— Я ничего не видел.

— Врешь.

— Думай что хочешь. Я не присылал к вам копов, я играл по правилам, которые вы же и установили.

Он долго и пристально смотрел на меня. Потом произнес:

— Сегодня ночью ты выйдешь на работу.

— Но что там теперь сторожить?

— Не твое дело.

— Копы наверняка рассматривают помещение нижнего этажа как место преступления. И их люди крутятся поблизости.

— Копов там больше нет. Они произвели обыск и ушли.

— Вы заплатили им отступные или что-то еще?

— Они ушли. И ты должен вернуться на работу сегодня же.

Я знал, что, если скажу сейчас: «Ни в коем случае», меня не выпустят из этого кафе. Знал я и то, что, если все-таки появлюсь сегодня на работе, мне вряд ли удастся выбраться оттуда живым.

Озноб усиливался, меня заметно трясло. Я крепко обхватил себя руками.

— Тебе плохо? — спросил Борода.

— Не удалось выспаться в камере…

— Иди домой, отдохни, а в полночь выходи на работу.

Он открыл дверь и жестом разрешил мне уйти, по дороге к себе я думал: они собираются убить меня… просто это удобнее сделать в закрытом помещении… где нет посторонних глаз.

Мне оставалось только одно: бежать. Но прежде я должен увидеться с Маргит. Необходимо было убедить себя, что я не сошел с ума, Я должен узнать правду.

А еще мне нужно полежать пару часов, пока лихорадка не свалила меня окончательно…

Я собирался вздремнуть, потом собрать вещи, заехать на улицу Линне, а оттуда бежать на Восточный вокзал, чтобы успеть на последний поезд «Евростар» до Лондона, главное — убраться подальше от этого кошмара, скрыться от всех…

Но когда я подошел к своей комнате, то увидел, что замок вырван с корнем. Внутри царил полный бедлам. Полки сорваны со стен, ящики выдвинуты, их содержимое свалено в кучу. В моей одежде рылись, многие вещи были порваны. Постель была перевернута, белье скомкано, матрас изрезан.

Ошеломленный, я застыл на пороге, но уже в следующую минуту бросился к умывальнику. Из шкафчика все было выгружено, но тот, кто устроил этот погром, не заметил отстающий кусок линолеума на полу. Просунув руку в дыру, я понял, что деньги на месте, вытащил их и быстро пересчитал. Две тысячи восемьсот евро — все мои сбережения от ночной работы.

Я испытал огромное облегчение. И все же план побега оказался под угрозой: из-за резервного диска с романом. Я прятал его в книге Грэма Грина «Оружие для найма».

Перетряхнув разбросанные по полу вещи, я отыскал книгу и открыл ее — диска не было.

Без паники… без паники… он должен быть где-то здесь.

Я снова перелопатил весь хлам; по мере того, как я убеждался в тщетности поисков, мое состояние приближалось к истерике. Я обшарил каждый угол, пока до меня не дошло, что диск забрали.

Но почему взяли диск и ничего больше? В нем ведь не было никаких секретных кодов, никаких сенсаций, способных поколебать основы иудейско-христианской веры… Всего лишь копия моего романа — не представляющая ценности ни для кого, кроме меня.

Наверное, вор, не найдя ничего ценного, решил прикарманить диск в отместку, назло…

А может, это кто-то из подручных Сезера? Они знали, что по ночам я что-то пишу. Может, они решили наказать меня, стащив единственную копию романа?

Но это была не единственная копия… Я припрятал еще один диск в щели над «экстренным выходом» из бетонной конуры. Чтобы забрать его, необходимо было вернуться в здание, но… это невозможно. Погром в моей комнате и угрожающая уверенность Бороды в том, что это я подставил Сезера, укрепили меня в мысли, что нужно исчезнуть. Но копы… Они производили обыск в этом ночном притоне… Значит, мой лэптоп у… Да, Кутар так и сказал: «Мы нашли ваш лэптоп…» А в нем — моя последняя надежда: файл, обозначенный как doc.1 (у романа пока еще не было названия). Если я покину Париж без романа, то четыре месяца можно считать вычеркнутыми из жизни. В неопределенном будущем мне могли и переслать лэптоп, но… куда? Сейчас в моей жизни не было ничего, кроме романа. Я не мог… не хотел… уезжать без него.