Аптекарь, его сестра и ее любовник - Сандра Браун

— «Возлюбленной», — презрительно усмехнулся Уильям. — Какое устаревшее слово. Теперь это называется по-другому. Она принимала противозачаточные пилюли.

— Многие девочки их принимают.

— Мне ли не знать! Мой бизнес на этом процветает. А ты знала, что Миллисент перестала их принимать?

— Когда?

— В начале прошлой весны. Сказала, что они способствуют удержанию жидкости в теле и увеличению веса. Может, у них со Скоттом случилась небольшая неприятность, когда они расстались?

— Ты хочешь сказать — она забеременела?

— Именно это я и хочу сказать.

— Я уверена, что ты ошибаешься, Уильям.

— Мне с моего места многое заметно, и я ничего не забываю. Однажды я видел, как Скотт и Миллисент заняли кабинку в кафетерии. Они лапались как ненормальные. Ее рука была у него между ног. Дальнейшие объяснения нужны?

— Нет.

— Я как раз собирался сказать им, что, если они не в состоянии себя контролировать, им придется уйти, но тут они, видимо, сами сообразили. Их из аптеки как волной смыло. Он даже забыл заплатить по счету.

— К чему ты клонишь?

— В следующий раз, когда они оказались в аптеке одновременно, всего неделю спустя, он и взглянуть на нее не захотел. За эту неделю что-то там у них произошло. Нечто непоправимое. Могу предположить, что у нее была задержка.

Мэри-Ли покачала головой:

— Я думаю, ты заблуждаешься. Если бы Миллисент забеременела, Скотт не стал бы так себя вести. Во всяком случае, родители бы ему не позволили.

Уильям расхохотался.

— Уэс не дал бы никогда и никому помешать его планам на будущее Скотта. Никогда и никому. Даже своему собственному обсевку. А ведь мы знаем, как Уэс гордится своим семенем.

Последнее замечание неприятно кольнуло Мэри-Ли. Впрочем, она не сомневалась, что Уильям именно этого и добивался.

— Я уверена, что ни Скотт, ни Дора, ни даже Уэс не отмахнулись бы…

— Я не имел в виду, что они отмахнутся от нежелательной беременности. Просто Уэс сделал бы все от него зависящее, чтобы этой проблемы не было.

Мэри-Ли была вынуждена согласиться. Уильям прав. Уэс способен на все.

* * *

— Что, черт побери, там творилось? — тихо спросил Бегли, пока они с Филином осторожно пробирались к машине по обледеневшей дорожке перед домом Хеймеров.

— Не могу сказать, сэр.

Как только они оказались в машине и Филин завел двигатель, Бегли вновь заговорил:

— Но ты же что-то почувствовал, верно? Мне же не померещились эти подводные течения?

— Отнюдь нет. Мне казалось, что мы смотрим спектакль, где все актеры тщательно разучили свои роли.

— Удачное сравнение.

Бегли снял перчатки и энергично потер руки, наблюдая, как Датч и Уэс прощаются на крыльце. Затем шеф полиции прошел к своему «Бронко» и забрался внутрь.

Оглянувшись на дом, Бегли начал рассуждать вслух:

— Мать, похоже, буквально разваливалась на куски. Уэс Хеймер говорил слишком громко. Слишком явно лез сотрудничать и вообще был чересчур боек. Я не поверил ни одному его гребаному слову. Бертон играл и нашим и вашим, всеми силами старался защитить от нас своего закадычного друга, и плевать он хотел на Миллисент Ганн, потому что думал только о своей бывшей жене. А сам мальчишка…

— Врал.

— Почем зря.

Филин выждал, пока «Бронко» не отъедет, а затем вывел седан на дорогу и последовал за машиной шефа полиции на безопасном расстоянии. Бегли направил на себя шторку обогревателя, хотя из него все еще шел холодный воздух.

— Но почему он врал, Филин? Что он скрывает? Все, кроме нас, ходили вокруг да около, только хотел бы я знать, вокруг чего?

— Я не знаю, сэр, но мне кажется, Бертон тоже не посвящен в эту тайну.

— Вид у него был растерянный, верно?

После недолгого размышления Филин заметил:

— Хотя считается, что они с Уэсом Хеймером лучшие друзья, я ощущаю трения между ними. Подспудное соперничество.

Бегли повернулся на сиденье и выстрелил в своего товарища из воображаемого пистолета.

— Прямо в цель, Филин. Я тоже это уловил. Они говорят все слова, какие положено, разыгрывают закадычных дружков, но это все на поверхности. А в глубине что-то есть.

— Озлобленность, — предположил Филин. — Хеймер — председатель городского совета. Как ни крути, он начальник Бертона. Бертон очень не любит, когда им командуют.

— Пожалуй, так оно и есть, Филин. Очень может быть, то так оно и есть. — Бегли протер рукавом ветровое стекло.

— Все никак не прояснится, а?

— Нет, сэр. — Агенты одновременно услыхали тихий сигнал. Филин проверил пейджер, прикрепленный к брючному ремню. — Это Перкинс.

После этого в машине некоторое время был слышен только скрип «дворников», шипение воздуха в обогревателе да хруст шин на снегу.

Наконец Бегли прервал молчание.

— Парень особенно задергался, когда ты спросил его о причине разрыва с Миллисент. Отец и мать тоже насторожились, как будто им было жутко интересно, что он ответит.

— Особенно миссис Хеймер.

— Потому что она верит во все это дерьмо, типа «Они друг другу надоели», не больше, чем мы, насколько я могу судить.

— А как насчет мистера Хеймера?

— Я еще не пришел к однозначному выводу, Филин. Но я нутром чую: тренер знает куда больше, чем говорит.

— Насчет их разрыва?

— Насчет всего. Видел его улыбку? Если ты не кинозвезда, не продавец подержанных машин и не сутенер, ты не будешь так улыбаться.

Филин запарковал седан рядом с «Бронко» возле полицейского участка. Они вошли в здание вслед за Датчем Бертоном. В помещении пахло пригорелым кофе, влажной шерстью и мужчинами, которым давно пора было принять душ, но там хоть было тепло.

Дежурный сказал Филину:

— Вы должны немедленно позвонить Перкинсу в Шарлотт.

— Да. Вы позволите еще раз воспользоваться вашим телефоном?

Дежурный указал ему на незанятый аппарат.

Бегли, вынужденный ждать, пока Филин поговорит с Перкинсом, за неимением лучшего присоединился к Бертону, наливавшему себе кружку кофе.

— Как вам показался наш визит к Хеймерам?

— Никак не показался, — буркнул Бертон.

— Совершенно незачем раздражаться.

Бертон фыркнул в свою кофейную кружку, отпил глоток и наконец спросил: