Аптекарь, его сестра и ее любовник - Сандра Браун

Пола и ее муж могли опереться друг на друга, вместе поплакать, обняться и утешиться. У меня не было никого, и я сам был тому причиной. Мне пришло в голову, что я добровольно отказался от единственного существа на планете, в жилах которого текла моя кровь. Вот тогда-то я впервые заглянул в лицо самому себе и понял, какой я эгоистичный ублюдок.

Отказ от Торри был не жертвой. Я когда-то внушил себе это, но это не было правдой. Это был эгоистичный шаг, а не широкий жест самоотречения во благо моего ребенка. Я хотел шататься по миру. Я хотел жить на чемоданах, паковаться и уезжать когда вздумается, не считаясь со своей семьей. В том пустом гостиничном номере я увидел себя таким, какой я есть. Во всяком случае, таким, каким был. Настало время отдавать долги.

В тот вечер я принял решение любой ценой докопаться до истины. Я поклялся искать ее до самой смерти. Это был единственный долг, от которого я не мог уклониться. Это было последнее, что я мог сделать для своей дочери. Единственное, что я когда-либо для нее сделал.

Его голос охрип от волнения.

— Я дошел до конца, Лилли. Мне пришлось ползком вылезти из своей больничной койки, но я был там, на горе, когда эксперты проводили эксгумацию. Я был с Полой, когда останки нашей дочери были идентифицированы без тени сомнения. Мы провели скромную поминальную службу и похороны в Нэшвилле.

Он оторвался от изучения журнальных обложек и посмотрел на нее. Его глаза были полны слез.

— Мне пришлось покончить со всем этим, перевернуть эту страницу, прежде чем я мог прийти к тебе. Ты понимаешь?

Лилли молча кивнула, опасаясь, что разрыдается, если заговорит.

— Возможно, теперь, когда ты все это услышала, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, но я надеюсь, что этого не случится.

— Как ты думаешь…

— Что?

— В тот день, когда мы спускались на байдарках по реке, ты почувствовал во мне ту же пустоту, ту же горечь утраты, которую ощущал сам? Я потеряла Эми. Ты потерял Торри. Ты узнал…

— Родственную душу?

— Что-то в этом роде.

— Я в этом уверен, — сказал он.

— Вот как?

— Погоди, ты хочешь спросить, только ли это привлекло меня в тебе?

— А это так?

— А ты как думаешь?

Его неистовый взгляд был горяч, как ласка. Он ответил на ее вопрос.

Лилли покачала головой.

— Нет, я думаю, мы оба знали, когда попрощались в тот день, что это не конец, а лишь отсрочка.

— Время, проведенное нами вместе, исчисляется часами, — сказал он, — но мне кажется, что мы знаем друг друга лучше, чем большинство пар, проживших в браке долгие годы.

— А мы пара, Тирни?

Вот теперь он подошел к ней, обхватил ее лицо ладонями, приблизил к своему лицу.

— О боже, я на это надеюсь. — Он обвел взглядом ее лицо, задерживаясь на каждой черточке, и наконец остановился на губах.

— Хочешь меня? — прошептала она.

— Ты даже не представляешь себе, насколько…

Он наклонил голову и поцеловал ее. Нежный поцелуй мгновенно перерос в горячий и влажный, бесконечно чувственный, переполненный волнующим обещанием.

Он все еще не вполне владел правой рукой и обнял ее левой и движением, которое хорошо ей запомнилось после их первого поцелуя, притянул к себе вплотную, нажав ладонью на талию.

Поцелуй тянулся, не прерываясь, несколько бесконечных минут. Когда они наконец оторвались друг от друга, он пригладил ей волосы, разметавшиеся по плечам.

— Ты меня больше не боишься?

— Боюсь одного — что ты опять исчезнешь из моей жизни.

— Ну, тогда тебе нечего бояться. — Тирни шутливо чмокнул ее, словно скрепляя клятву печатью, но, когда поднял голову, его лицо было серьезным. — На этот раз все будет по-другому, клянусь тебе, Лилли. Я буду любить тебя, как никто никогда не любил.

— Ты уже сделал все, что нужно, тебе больше нечего доказывать. Ты уже не раз рисковал для меня жизнью.

— Раньше я не умел любить, но…

Лилли прижала палец к его губам.

— Все ты умел, Тирни. Ты не смог бы сделать то, что сделал, не смог бы пожертвовать два года жизни и едва не загубить ее ради Торри, если бы не любил ее.

— Но она умерла, так и не узнав об этом.

— Я так не думаю. Она все знала.

Тирни взглянул на нее с сомнением, но Лилли видела, что он отчаянно хочет ей поверить.

— Пола мне сказала, что Торри читала все мои статьи. Держала все журналы у себя в комнате и не давала матери их выбросить.

Лилли обхватила руками его голову.

— Она знала, что ты ее любишь!

— Если бы я мог начать сначала, уж я бы позаботился, чтобы она знала. Я твердил бы ей об этом каждый день. Я бы все сделал иначе. Я бы все сделал правильно.

Лилли крепко обняла его, опустила голову ему на грудь, чтобы он не увидел ее тайной улыбки. Пусть сегодняшний день принадлежит только им одним. Завтра у нее еще будет время сказать ему, что, хотя он потерял одного ребенка на той горе, там же он зачал другого.

Ему уже был дарован шанс начать сначала и все сделать правильно.