Часы зла - Аллен Курцвейл

Дом встретил меня удушливым тошнотворным запахом и жалобным голоском Пиаф. Я перешагнул через горы бумаг, преграждающих доступ к кухне, и обнаружил на плите котелок, в котором булькало какое-то варево.

— Ник, мы ведь с тобой уже это проходили — приворотные снадобья не работают. Для того чтобы наладить отношения, нужно нечто большее, чем веточки твоей мамаши. И к тому же от пара портятся книги. — Я выключил газовую горелку и прошел в мастерскую, где и застал Ник. Самодовольно улыбаясь, она сжимала в руке свернутый трубочкой постер. — Можно поговорить с тобой, пока ты не продемонстрировала мне свою новую затею? Помнишь тот бланк требования, что я показывал тебе на днях? Так вот, этот человек предложил мне работу.

— И ты должен…

— Какие-то исследования, копирование. Но детали еще туманны.

— А как же тогда с нашими проектами, Зандер? Мои образы, твои слова. «Бланки любви», они ведь должны стать нашим дебютом, поп?

— Твои образы и конструкции столь совершенны, что не нуждаются в моих словах. — Я достал свою заветную записную книжку, перелистал и нашел страницу со списком творений Ник.

— Убери.

— Но ты ведь сама мне ее подарила.

— Я думала, это нас сблизит. И не думала, что ты станешь ее рабом. Вот взгляни-ка лучше на это… — И она протянула мне свернутый трубочкой плакат.

Я нехотя развернул его и расправил растопыренными пальцами, чтобы лучше видеть, что там изображено. Это оказался не плакат, то была топографическая карта ручной работы с изображением некоего незнакомого мне по очертаниям острова. Ни названия, ни указания долготы и широты, ни надписей, обозначавших какие-либо населенные пункты или географические достопримечательности.

— Это что, заказ медклуба, что ли? — спросил я и придавил уголки карты снежными шарами.

Ник отрицательно помотала головой.

— Ну хоть намекни. Я когда-нибудь был там, да?

— Уже давно не был, malheureusement.[11]

Я продолжал разглядывать карту и вдруг заметил, что Ник стягивает через голову хлопковый халатик, хитроумно скрестив при этом руки — такая типично женская техника раздевания всегда была недоступна моему пониманию. И как только халатик упал на пол, она указала одной рукой на горный хребет. А другой — сжала обнаженную грудь.

— Так ты… о Господи! Как только тебе в голову пришло?

Ник указала на бланк требования, куда было вписано какое-то издание по картографии под названием «Изображение рельефа».

Оба мы понимали, что должно произойти дальше. Мне предстояло перейти от двухмерного изображения к трехмерному, то есть от карты к телу, от изображения рельефа к самому рельефу. Ник схватила меня за руку и опустила ее на ту часть острова, где была обозначена впадинка, соответствующая расположению ее пупка. Но вместо того чтобы адекватно отреагировать, я вдруг начал хихикать самым дурацким образом, и тогда Ник схватила мою записную книжку и в гневе швырнула ее на пол. Падение смягчил шнурок ботинка.

Я наклонился.

— Забыл записать еще одно важное поступление.

Ник перехватила мою руку и направила ее к совсем другому объекту.

— Не пойдет! — злобно прошипела она. — Продолжай!

Ситуация грозила нешуточными осложнениями, но тут прямо у меня над головой раздался пронзительный звон будильника. Он напоминал о том, что мне пора уходить.

Из телефона-автомата на углу я позвонил Нортону, но у него было занято. Наверное, он просто снял трубку, решил я, чтобы ему не мешали собирать факты о Джессоне.

Чуть погодя я снова набрал номер Нортона, но там по-прежнему было занято. Тогда я позвонил Спиайту, и тот снял трубку после первого же гудка.

— Нам надо поговорить, — пролепетал я в трубку.

— А я как раз собирался удариться в бега.

— О…

— Да ладно, не расстраивайся. Я в переносном смысле. Как раз собирался в «Кристал-палас». Можем встретиться прямо там. Я туда по делу — Центр получил прибавку из бюджета, надо распределить расходы.