Маленький цветочный магазин у моря - Эли Макнамара

– Надо вызвать ветеринаров, Поппи. Сделать они уже ничего не могут, но им нужно сообщить.

– Нет! – кричу я, отбрасывая его руку. – Он не может умереть! Это же Бэзил, он всегда со мной! Это мой друг!

Я отчаянно тормошу его, но он не отзывается, глаза закрыты, и на мордочке такой покой, словно он блаженно кемарит после обеда.

– Бэзил! – всхлипываю я, в последний раз зарываясь в его шерсть. – Ты же был единственным, кто все понимал. Единственным, кому я могла рассказать все. Как же я теперь?

Мои слезы падают на его тело и сразу исчезают на бело-коричневой шкурке.

Джейк встает и снимает с кресла одеяло.

– Ему сейчас хорошо, Поппи, – мягко говорит он.

– Да, – откликается Эмбер, подсаживаясь ко мне вместе с Майли. – Теперь он с твоей бабушкой. И он снова будет счастлив. Ты же знаешь, как он по ней тосковал.

– Знаю, – всхлипываю я. – Но как же я без него? Он был моим единственным другом.

Майли выворачивается из рук Эмбер и становится перед Бэзилом.

Мы все смотрим, теряясь в догадках, что она будет делать. А она протягивает лапки и, насколько дотягивается, обхватывает шею Бэзила, в последний раз обнимая своего героя. Потом забирается на руки Эмбер и утыкается мордочкой в ее грудь, будто плачет.

Тронутая переживаниями Майли, я в последний раз провожу рукой по длинному мягкому уху Бэзила. А потом киваю Джейку.

Тот осторожно заворачивает тело Бэзила в одеяло, голову закрывает последней.

– Прощай, мой чудесный ворчливый друг. – Я улыбаюсь, хотя почти ничего не вижу из-за льющихся слез. – Надеюсь, там много сыра. Тогда ты будешь счастлив.

Я бросаю последний взгляд на одеяло, а потом встаю и смотрю на Джейка. Он обнимает меня, и я реву в его рубашку так же, как и Майли, спрятавшаяся у Эмбер на груди.

Весь оставшийся вечер мы с Джейком жмемся друг к другу на диване, и Майли сидит вместе с нами, поближе к Бэзилу.

Мы пытались пить чай с успокоительными травами, Эмбер приготовила что-то поесть, но никому кусок не лез в горло. Наконец Вуди ушел домой, а Эмбер поплелась спать после того, как Джейк пообещал ей, что побудет со мной.

Так мы и просидели, клюя носом, всю ночь, и мне снились кошмары, будто Бэзила арестовывают и отправляют в тюрьму за пьянство и нарушение порядка, а я возвращаюсь домой и нахожу в его корзинке Кэролайн с бокалом красного вина.

Я просыпаюсь в отчаянной надежде, что вообще все это было сном и Бэзил будет сидеть у моих ног, требуя угощение или прогулку.

Но нет, передо мной лежит сверток из одеяла, и чувство опустошенности и горя наваливается с новой силой.

Я осторожно выбираюсь из объятий Джейка, оставив его, крепко спящего, на диване. Рядом в кресле-качалке спит укрытая одеялом Майли. Я подхожу к французскому окну, открываю его как можно тише и выхожу на балкон.

Уже позднее утро. Вчерашний закат не обманул, суля прекрасную погоду в Сент-Феликсе. Я смотрю, замерев, на солнечные блики на воде, завороженная бесконечным и мерным рокотом моря. И никто не говорит этим волнам, что им делать: они просто живут в своем ритме, кочуя вместе с морскими обитателями в сторону горизонта.

Я стою на балконе уже несколько минут, когда за спиной у меня слышится голос:

– Ты в порядке?

Я оборачиваюсь. На пороге стоит Джейк, растрепанный, с осоловелыми глазами. Спал он, похоже, не лучше, чем я, и на его лице явственно заметна щетина.

– Ты целую вечность стоишь, глядя на море.

– Ты за мной следил?

– Ты казалась такой умиротворенной. Не хотелось тебя беспокоить.

И Джейк, одетый в то же, что и вчера – синие джинсы, мятую ковбойку с пятном от помады, – выходит на балкон и становится рядом со мной.

– Море такое удивительное, – говорю я, снова устремляя взгляд на гавань. – Нескончаемый круговорот. И оно никому не подвластно, живет себе своей жизнью.

– И правильно делает. – Рука Джейка обвивает мои плечи. – Жизнь циклична, Поппи, это бесконечная череда рождений и смертей. И порой люди или животные, которые нам дороги, покидают этот мир, чтобы дать место кому-то другому.

– О чем ты?

– Может, Бэзил покинул нас, чтобы другой пес занял свое место в чьем-то сердце и любил кого-то так же, как он любил тебя. Как ты сама заботилась о Бэзиле, когда не стало Розы. Вы были нужны друг другу.

Я чувствую, как на мои глаза наворачиваются слезы.

– Как ты хорошо это сказал.

Я только и могу, что снова обнять его, и он притягивает меня к себе.

– Кто-то говорил мне это, когда не стало Фелисити. Не скажу, чтобы это умерило боль – тут помогает только время. Но все-таки немного помогло.

Я отклоняюсь назад, в его объятиях.

– Я не хочу занимать ее место, понимаешь? – вырывается у меня. – Этого никто и никогда не сможет. Фелисити была твоей женой, матерью твоих детей. Я… Мне просто хорошо быть с тобой.

Джейк кивает.

– Знаю, я сам прошел через это. Мне долго казалось, будто я таким образом предаю память Фелисити, и это пугало. Я боялся изменить ей, боялся чувств к тебе. Да, я уже говорил тебе: ты первая, к кому я такое испытываю после ее смерти. И это страшит меня, Поппи, я не думал, что такое произойдет еще раз.

– Мне тоже страшно, Джейк, – произношу я, гладя его лицо.

– А тебе почему? Потому что я старше и у меня есть семья?

– Нет, конечно. Возраст меня не смущает, и я очень люблю Бронте и Чарли, ты же знаешь.

Джейк вопросительно смотрит на меня.

– Что же тогда?

Я делаю глубокий вдох.

– Я боюсь любить тех, кто может меня покинуть. Это больно. Это очень-очень больно.

– Знаю. – Он отводит волосы от моего лица, а ветер упорно пытается отмести их обратно. – Ты ведь говоришь о ком-то, кто тебя оставил? У всех есть потери, которые тяжело пережить, – родные, друзья, животные… – Джейк указывает на комнату, где лежит Бэзил. – Но для меня ничто не сравнится с потерей Фелисити. Я думал, моя жизнь кончена. Меня вытащили только дети и Майли. Без них я бы сорвался.

– Как я, – говорю я, глядя в его добрые карие глаза. – Я сорвалась. Вылетела из колеи, если подбирать эвфемизмы. На самом деле это выбило меня на пятнадцать лет.

У Джейка расширяются глаза.

– Так когда же ты выкарабкалась?

– Вскоре после возвращения в Сент-Феликс. – Я окидываю взглядом город и качаю головой. – В голове не укладывается. Этот городок, волшебный цветочный магазинчик и несколько прекрасных людей, в том числе и ты, помогли мне больше, чем все психологи, вместе взятые, за пятнадцать лет.

Кажется, Джейка отнюдь не шокирует моя откровенность.