Коктейль "Торпедный сок" - Тим Дорси

Над Флорида-Кис занялся рассвет. День начинался как любой другой, однако к заходу солнца у телевизионщиков были пленки, интереснее которых они в жизни не видали.

Все началось с необычно оживленного движения на автодороге номер один. Над трассой висела гигантская растяжка:

Первый ежегодный праздник в честь Дональда Грили

Мелким шрифтом ниже:

Оплачено Комиссией по справедливому отношению к Дональду Грили

Люди в самых разных местах усиленно готовились к мероприятию.

К полицейскому отделению на Каджоу-Ки подкатила машина. Помощник шерифа Гас прибыл на сверхурочную работу на время праздника.

Он открыл дверь и подошел к столу, на котором стояла картонная коробка. В ней были все бюллетени и фотографии, которые он наклеивал на стену.

Ленивой походкой приблизился Уолтер в оранжевом транспортном жилете.

– Сочувствую.

– Чему?

– Тебя увольняют.

– Что?

– В понедельник, – сказал Уолтер. – Это секрет.

– Они правда собираются меня уволить за ксерокопии моего…

– Нет, за это тебя только временно отстранили, – объяснил напарник. – Они пошли на компромисс с профсоюзом в рамках терпимости к сексуальным отклонениям. Помнишь тот прецедент с парнем, который сделал себе влагалище? И еще потом работал под прикрытием?

– Сменил пол?

– Нет, пенис он оставил. А потом начал ходить на свидания сам с собой. Союз заявил, что ты такой же странный.

– Откуда ты узнал?

– Мне звонили из газеты, чтобы я прокомментировал.

– Чудесно.

– Не беспокойся, я был на твоей стороне. Сказал, что ты, несмотря на свой образ жизни, сделал ценный вклад в дело охраны порядка.

Гас начал доставать бюллетени из картонной коробки.

– Не понимаю. Почему тогда меня увольняют?

– Потому что ты приклеивал бумагу на стены. Я тебя предупреждал.

– Ты шутишь!

– Если бы! Отдел служебных расследований только что снял все это и ушел.

– Они не могут уволить меня за такую ерунду.

– Могут, согласно новому правилу «трех ударов». Сначала марихуана, потом твой член. Боюсь, это наша последняя смена вместе.

– Я же просто клеил на стену бюллетени!

– Правило «трех ударов» подразумевает политику нулевой толерантности.

На дверной звонок трейлера Коулмэна нажал чей-то палец. Кнопка отвалилась. Рука постучала.

Коулмэн включил стерео на всю катушку. Он смотрел «Диких девушек» под «АС/DC». Сержу надоело стучать, и он обошел трейлер, втиснувшись в узкое и заросшее сорняками пространство между передвижным домом и сетчатым забором. Пустые бутылки, мокрые листья, личинки комаров в шине. Серж постучал в окно.

Коулмэн начал озираться, пытаясь определить источник шума. Снова стук. Коулмэн обернулся, встал коленями на диван и раздвинул занавески.

– Серж…

– Открой дверь!

– Что? Не слышу!

– Открой дверь!

– Не слышу. Встретимся у входа. Коулмэн отворил. Серж зашел с рюкзаком.

– Ну, ты и придурок.

– Ты что тут делаешь?

– А ты не готов?

– К чему?

– К фестивалю Грили! – воскликнул Серж. – Нашей большой операции. Той, о которой я говорю уже неделю.

– Сегодня?

– Да! – Серж вытащил из рюкзака пару уоки-токи и дал один Коулмэну.

– Круто.

– Собирайся. Нужно выезжать. – Серж поднял уоки-токи ко рту и настроил микрофон. – «Закатики», прием…

На стоянке фирмы автоперевозок «Рай» находился микроавтобус с напыленной копией обложки «Йес» на боку. В его хвосте, как команда спецназовцев, сидели наши знакомые.

Закрякал уоки-токи на приборной панели.

– «Закатики», прием… «Закатики», вы где?

Соп Чоппи сидел за рулем. Он повернулся к Мистеру Тыкве на пассажирском сиденье.

– Это мы «Закатики»?

Клоун передал косяк кому-то за спиной.

– Не знаю.

– «Закатики», вы где?!

Соп Чоппи схватил уоки-токи.

– «Закатики» – это мы?

– А это кто?

– Соп Чоппи. -Да!

– «Закатики» на проводе.

– Все готовы?

Соп Чоппи оглянулся.

– Ага.

– Бак с кислородом у вас?

Соп Чоппи посмотрел на металлический цилиндр, который Мистер Тыква зажал между ног. Старый баллон Коулмэна с окисью азота теперь был наполнен кислородом.

– Есть.

– Поехали!

«Транс-ам» цвета зеленый металлик стоял под чехлом у дома на Биг-Пайн-Ки.

Анна Себринг была одна. Она сидела за кухонным столом и смотрела из задних окон на рыболовецкие лодки в проливе Боуги. Стояла прекрасная погода.

Анна взглянула на стол, посреди которого лежал латунный ключ от банковской ячейки.

Она посмотрела на часы и глубоко вдохнула.

– Сейчас или никогда!

Она встала и взяла ключ.

Южное побережье Ки-Уэста еще до полудня кишело народом.

Пляж Хиггса, пляж Отдыха, Южный пляж, пляж Смезерса – везде бикини и зонтики, яркие цветовые пятна на белом песке. На Собачьем пляже по волейбольной площадке гонялись друг за другом два кокер-спаниеля. Счастливые купальщики плескались, уворачиваясь от водных мотоциклов. Еще дальше сновали самые разные плавательные средства: весельные и парусные лодки, катамараны, качавшиеся в фарватере моторок, гигантских гидропланов и гоночных яхт, раскрашенных в цвета производителей пива или пиццы. На горизонте стояли флотилии креветочных траулеров. В воздухе носились новостные вертолеты, парасейлеры, очень легкий катер на понтонах и шесть небольших самолетов с баннерами о специальных предложениях типа «Пей, пока не упадешь». Атланта к-бульвар и Южная Рузвельт-стрит были забиты припаркованными автомобилями. Движение остановилось. Из седанов, купе и микроавтобусов играла музыка, причем соседи пытались заглушить друг друга.