Покидая мир - Дуглас Кеннеди

— Вообще-то, я надеялся, что ты захочешь вложиться, сделать инвестиции в проект…

Я предполагала нечто подобное и все же безумно занервничала, услышав эти слова.

— У меня нет лишних пятидесяти тысяч, чтобы выбрасывать их на ветер.

— Да есть они у тебя, есть.

— Как ты можешь утверждать подобное?

— Просто я видел твою выписку из банка.

— Ты что, рылся в моих бумагах?

— Эй, оставь этот прокурорский тон. Разумеется, я не копался в твоих бумажках. Но месяц назад ты подводила баланс по своим счетам и оставила все банковские выписки у меня на столе…

— А ты не преминул их изучить.

— Если ты выставляешь свои бумажки на всеобщее обозрение, неудивительно, что кто-то их увидит.

— Только если этот кто-то проявит любопытство, как в твоем случае, Тео. Ты, например, постоянно бросаешь на столе свой дневник, но я ни разу, пи единого разу его не открыла.

— Да ты о чем, вообще? Это же тетрадка, она закрыта. А то бумаги, раскиданные по всему столу…

— Ну, давай начнем придираться к словам и выяснять, с чего же начинается нарушение конфиденциальности.

— Короче говоря, я знаю, что у тебя на банковском счету осталось шестьдесят восемь с чем-то тысяч.

— Это деньги, которые я копила годами, месяц за месяцем.

— Но ведь они просто валяются на счету. А если ты станешь нашим с Адриенной партнером…

Вот так он в первый раз упомянул ее имя.

— Кто такая Адриенна?

— Адриенна Клегг. Это совершенно гениальный кинопрокатчик, и я планирую с ней работать.

— Понятно, — процедила я ледяным тоном. — И когда же, интересно, ты повстречал этого «совершенно гениального кинопрокатчика»?

— Не переживай — я ее не трахаю.

— Да? Ты меня просто осчастливил.

— Я познакомился с ней через Стюарта. А он ее встретил в прошлом году на большом фестивале фильмов ужасов в Братиславе.

— Имеется в виду та Братислава, что в штате Нью-Йорк?

— Ха-ха, как смешно. Стюарт ездил в Словакию, давал материалы о фестивале в один журнальчик для фанатов, в котором подрабатывает. И попасть в Братиславу он сумел по одной-единственной причине — фестиваль согласился оплатить дорогу журналисту из этого журнала, потому что дистрибьюторы сбывают через подобные издания уйму дисков. Стюарт считается одним из наиболее знающих журналистов, специалистов по фильмам ужасов, так что…

— В общем, как Полин Койл,[85]только в своем жанре страшилок, правильно?

— Очень остроумно.

— Я не люблю, когда меня водят за нос, Тео.

— Понимаешь, Адриенна очень знающая женщина…

— С которой ты встретился за ужином в вонючем логове Стюарта?

— Э… а ты, похоже, ревнуешь…

— Просто удивляюсь, что ты до сего дня о ней ни словом не обмолвился.

— Можно подумать, я ежедневно требую от тебя детального отчета обо всех, с кем ты встречаешься по работе.

— Так ведь и я не объявляла ни с того ни с сего, что собралась заняться бизнесом и уже подыскала партнера…

— Адриенна заходила в архив на той неделе, как раз после того, как я впервые посмотрел окончательный монтаж ленты Стюарта и сказал ему, что хочу заняться ее прокатом. Он был согласен, но только при условии, что я буду работать вместе с Адриенной: он считает, что мы отлично дополняем друг друга. И он, мне кажется, прав. У нее есть деловая жилка и пробивная сила, а у меня — энтузиазм и любовь к кино. Она считает, мы заколотим минимум пятнадцать миллионов баксов, а это, при условии, что прокатное агентство берет тридцать пять процентов, будет…

— Пятьсот с чем-то…

— Пятьсот двадцать пять. Потрясающе, как быстро ты считаешь в уме.

— Ты правда думаешь, что можно будет получить такую прибыль?

— Я не думаю… я знаю, что фильм принесет даже больше. А если ты вложишь пятьдесят штук, я обещаю, что первые же пятьдесят тысяч, которые мы сделаем, будут возвращены тебе, а потом ты получишь еще двадцать процентов от наших комиссионных. Так что ты не просто отобьешь первый взнос, но и удвоишь свои деньги меньше чем за год.

— Если дело настолько верное, может, лучше взять под него ссуду в банке или в кредитной компании?

— Банки и крупные инвесторы не снисходят до малобюджетных ужастиков. Это не та область, на которую они обращают свое царственное внимание.

— Ладно, а что, если найти богатенького киномана, который захочет поучаствовать в этом?

— Понятно, почему ты виляешь — это означало бы вложить деньги в меня.

— А вот это уж полная ерунда. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал не слишком зло или обиженно. Мне это не удалось.

— Да нет, это чистая правда. Ты в меня никогда не верила, даже мысли не допускала никогда, что у меня может что-то получиться.

— Как у тебя только язык поворачивается? Я всегда говорила, что поражаюсь тому, какой ты блестящий, остроумный. Я хвастаюсь перед друзьями тем, какой ты талантливый, и…

— Нет у тебя никаких друзей.

Это замечание подействовало на меня как мощный хук справа в челюсть.

— Неправда. Я все время разговариваю с Кристи..

— Она в трех тысячах миль отсюда. А кроме нее, ты ни с кем и не общаешься.

— А как насчет вас, мистер Индивидуалист? Ты вообще жил, как Обломов, пока я…

— У меня полно друзей, — тихо произнес Тео. — Просто я тебя ни с кем не знакомлю, потому что, я уверен, ты смотрела бы на них сверху вниз. Обливала бы их презрением… точно так же, как Адриенну и Стюарта.

— Мне просто обидно…

— Тебе просто страшно, что я могу добиться успеха, а потом брошу тебя.

— Дело совершенно не в этом, — возразила я, хотя в его последних словах была некоторая доля правды, хотя и очень неприятной. В каком-то смысле в основе наших отношений действительно лежал мой страх, что Тео хлопнет дверью и навсегда уйдет из нашей жизни, и мне было страшно и больно это сознавать.

— Я буду очень рада, если у тебя все получится с этим фильмом. И ты прекрасно знаешь, я всегда и во всем готова поддержать тебя…

— В таком случае вложи в меня деньги.

Мне многое хотелось сказать ему на это: и о том, что не нужно смешивать семейные отношения с деньгами и бизнесом, и о том, что я серьезно сомневаюсь в том, что Тео способен быть ответственным, и о том что он фактически вынуждает меня отдать ему весьма значительную сумму. Но я оказалась в одной из тех поганых ситуаций, выйти из которых достойно невозможно. Отказавшись дать ему деньги, я как бы признавала, что не верю в Тео. Вложив деньги в его проект, мучилась бы от чувства, что меня вынудил сделать это человек, чьи деловые качества, мягко говоря, оставляют желать лучшего.