Письмо - Кэтрин Хьюз

Гилбент-роуд, 180

Манчестер

4 сентября 1939 года

Моя дорогая Кристина,

Как ты знаешь, я плохо умею говорить о таких вещах, но у меня так тяжело на сердце, что я не могу не писать. То, что я вчера сделал, — непростительно, но ты должна знать, что причиной тому — мое глубокое потрясение и что мое вчерашнее поведение никак не отражает моих чувств к тебе. Последние месяцы были самыми счастливыми в моей жизни. Я знаю, что никогда раньше не говорил тебе этого, но я люблю тебя, Крисси, и хочу провести остаток жизни рядом с тобой, чтобы каждый день доказывать тебе это, если ты, конечно, позволишь. Твой отец говорит, что ты не хочешь меня видеть, и я не виню тебя, но теперь мы должны думать не только о нас двоих, но и о нашем ребенке. Я хочу стать хорошим отцом и хорошим мужем. Да, Крисси, столь нескладно и неловко я делаю тебе предложение. Прошу тебя, скажи, что будешь моей женой и что мы будем вместе воспитывать нашего малыша. Война может разделить нас, но душой и сердцем мы всегда будем вместе.

Прости меня, Крисси. Я люблю тебя.

Навечно твой,

Билли

В доме воцарилась мертвая тишина, когда Крисси подняла глаза. Она осторожно сложила письмо и засунула обратно в конверт. Затем она обернулась к Тине и спросила дрожащим от волнения голосом:

— Как оно у вас оказалось?

Тина рассказала свою часть истории.

— Я не могла понять, почему он написал такое письмо и так его и не отправил. Я чувствовала, что просто обязана это выяснить.

Она рассказала Крисси, как навестила родителей Билли и как Элис Стирлинг вспомнила, что Билли действительно писал письмо и пошел с ним на почту.

— Элис сказала, что на следующий день он пошел к вам домой, но вас к тому времени уже отправили в Ирландию. Ваша мать пообещала связаться с вами и передать, что он заходил и что по-прежнему хочет быть с вами.

Крисси смотрела прямо перед собой.

— Она так и не позвонила.

Уильям неловко помялся.

— Ну, ей так и не довелось…

Крисси повернулась к нему и нахмурилась.

— Не довелось? Она даже не пыталась. Я всегда знала, что она до ужаса боится прогневить отца, но не сказать мне такое — как она могла?

Уильям смутился.

— Крисси, она же умерла…

— Теперь-то уж наверное умерла. Я пыталась связаться с ней на протяжении многих лет. Она даже не приехала на похороны родной сестры. Она обещала, что будет рядом, когда ты родишься, но стоило мне уехать из Манчестера — она напрочь обо мне забыла.

Уильям с Тиной в недоумении переглянулись.

Уильям откашлялся и осторожно сказал:

— Крисси, твоя мать умерла спустя всего пару дней после начала войны. Ее сбила машина во время затемнения. Она умерла до моего рождения.

У Крисси перехватило дыхание, словно ее ударили молотком в грудь.

— Что? Не может быть. То есть она умерла вскоре после того, как я приехала сюда? Боже, почему отец мне не сказал?

Теперь все встало на свои места. Мать никогда не бросала ее. По воле отца она даже не смогла проститься с ней как следует.

Она втянула воздух носом, изо всех сил стараясь совладать с приступом бешенства. Ей не хотелось смущать гостей, но эмоции захлестнули ее. Внутри клокотали годы ненависти и обиды к отцу и наконец вырвались наружу потоком безудержной ярости.

— Боже! — крикнула она. — Как же я его ненавижу! Как можно так поступить с собственной дочерью? Неужели ему было мало того, что он заслал меня сюда, чтобы разлучить с Билли?

Слезы градом лились у нее по щекам, и она вытерла нос ладонью. Джеки обнял ее и прижал к себе. Крисси сотрясалась всем телом, рыдая так, что с трудом могла дышать.