Письмо - Кэтрин Хьюз

Преодолев коварные колдобины и рытвины проселочной дороги, Уильям с Тиной добрались до фермы Брайер. Поездка заняла гораздо больше времени, чем они ожидали. Они доехали на автобусе до ближайшей точки, куда шел общественный транспорт, а остаток пути проделали на велосипедах. Водитель автобуса поначалу не хотел пускать их с велосипедами, но после непродолжительных уговоров сдался. Был ранний вечер, хоть и гораздо позже, чем они планировали. Они прислонили велосипеды к забору и зашли во двор. Солнце клонилось к горизонту, освещая всю ферму золотистым светом и приятно согревая кожу. Помимо кучки одиноких куриц, лениво ковырявших землю, во дворе не было ни души — место выглядело подозрительно пустынным. Уильям упер руки в бока и посмотрел на крошечный дом.

— Похоже, никого нет дома, — сказал он, проводя рукой по волосам, и подозвал Тину к дому. — Но давай лучше проверим.

Они замерли у тяжелой двери, едва дыша, и Уильям осторожно постучался. Сердце бешено колотилось в груди, а во рту пересохло. Он ждал этой секунды всю жизнь. Дверь была такой толстой, что стук был едва слышен, но Уильям почтительно выждал пару секунд, прежде чем постучать снова.

— Не думаю, что кто-то есть дома, — сказала Тина. — Что будем делать?

Уильям приложил руки к окну и заглянул в крошечную гостиную.

— Ты права. Никого нет. Думаю, нам остается просто подождать. Давай осмотримся пока.

Они подошли к большой конюшне в дальнем конце двора и резко остановились, услышав за дверью непонятный шорох. Уильям постучал в дверь.

— Добрый вечер! Есть кто?

Внутри раздался неистовый лай собак, и они отпрыгнули прочь. Собаки лаяли так яростно и так отчаянно скребли дверь, что Уильям, от греха подальше, схватил Тину за руку, и они, не оглядываясь, побежали к дому.

— Ну, если тут кто и есть, теперь они точно знают о нашем прибытии!

Сердце у Уильяма продолжало колотиться. Он запрыгнул на каменную стену, окружавшую небольшой садик, и помог забраться Тине. Они сидели бок о бок, думая, что делать дальше.

— Они же не могут гулять всю ночь, — заключил Уильям. — У них тут столько животных — кто-то же должен за ними смотреть.

Из соседнего хлева доносилось сопение и хрюканье, а в загоне стояла злобного вида лошадь и недобро на них косилась.

Тина подставила лицо лучам заходящего солнца.

— Что ж, по крайней мере, вечер чудесный.

Она спрыгнула со стены и подошла к велосипедам. Из передней корзины она достала термос в шотландскую клеточку и сверток из пергаментной бумаги. Расстелив на стене кухонное полотенце, Тина развернула сверток.

— О, чудесная миссис Флэнаган! Смотри — имбирный пирог!

Уильям глянул на темный сочный кусок пирога.

— Не могу. Слишком нервничаю, чтобы есть.

Тина отрезала два ломтя и уже собиралась откусить кусочек, как вдруг передумала.

— Ты прав, наверное, лучше подождать.

Уильям рассмеялся:

— Перестань! Ты ешь! Я съем свою порцию попозже.

Тина серьезно посмотрела на него.

— Уильям, ты точно в порядке?

Чтобы Уильям отказывался от еды — такого еще не бывало. Она положила руку ему на колено, он положил свою ладонь сверху и улыбнулся.

— Шутишь! После долгих лет мучительных поисков, не говоря уже о перелете через Атлантику, через Ирландское море и обратно, я наконец встречу маму. Я более чем в порядке. Конечно, нервничаю, но я ужасно рад. Уверен, все будет хорошо.

Крисси с Джеки уже почти доехали до окраин Типперэри — на их хлипком, дышащем на ладан фургоне дорога заняла почти час. Узкие проселочные дороги сменились более широкими, и Джеки прибавил газу.

— Почти приехали, — сказал он, повернувшись к Крисси. — Проголодалась?

Она ласково улыбнулась ему:

— Умираю от голода.

— Я подумал, мы можем пойти в “Крестовый ключ”.

Крисси распахнула глаза:

— “Крестовый ключ”? Это очень дорого, мы не можем себе такое позволить.