Следственный эксперимент. Записки из органов - Борис Ливанов

— Обычная, человеческая, — опять же невозмутимо ответствует опер и разворачивает газету.

Когда газета была развернута и на свет божий появилась настоящая человеческая голова со слипшимися от крови волосами и рубленой раной на шее, опер ожидал, что молоденькая милиционер либо грохнется в обморок, либо с визгом куда-нибудь убежит. Однако его ожидало сильнейшее разочарование. Девушка спокойно посмотрела на голову, затем достала резиновые перчатки, взяла в руки голову, повертела ее, положила на стол и спросила:

— А почему ты ее сюда принес, а не в морг?

— Так в морге не берут, говорят, без тела не принимаем, — нашелся опер, — так что пусть у тебя пока полежит, пока мы тело не найдем. А это ведь вещдок, и где ему храниться, как не у тебя?

Опер рассчитывал, что хранительница КВД запротестует, ведь ясно же, что в тепле плоть начнет быстро разлагаться. Но опять потерпел фиаско. Девушка спокойно взяла ручку, вписала в журнал «голова человеческая», а потом остановилась и посмотрела на опера.

— Иди опиши особые приметы и приноси, — заявила она.

От такого заявления милиционер оторопел.

— Да ладно, — пробормотал он, — не надо сюда ее класть, я в другое место пристрою.

— Ну уж нет! — резко заявила девушка. — Ты принес вещдок, я уже внесла его в журнал, так что обязана принять. Но без подробного описания этого самого вещдока нельзя. Так что бери свою голову и иди составляй особые приметы вещественного доказательства. После чего возвращайся, и я этот вещдок приму. И не вздумай его никуда девать, потому что, повторяю, этот вещдок уже внесен в журнал приемки.

С лица опера можно было лепить скульптуру под названием «вконец офигевший». Он попытался как-то нивелировать ситуацию с неудачным розыгрышем, но девушка была неприступна. В конце концов опер забрал голову и повез ее в Питер на экспертизу. А на следующий день был вызван к начальнику, где получил полный втык. Ему вкатили строгий выговор за шуточки да к тому же отозвали представление на внеочередное звание.

Молодая сотрудница добилась чего хотела: приставать и подшучивать над ней перестали напрочь. Но в то же время она чувствовала вину за то, что написала докладную на не представленный вовремя вещдок, который был уже вписан в журнал приемки. Она попыталась извиниться перед опером, но тот только зубами скрежетал и злобно зыркал на предмет своей любви. Как известно, от любви до ненависти…

Случай загладить свою вину ей вскоре подвернулся. В КВД на хранение принесли заточку, сделанную из напильника. Ее нашли в теле убитой женщины. Отпечатков пальцев на ней не было, но все равно вещдок. А у хранительницы КВД сразу что-то забрезжило в памяти. Вскоре она вспомнила, что несколько недель назад подобную заточку ей уже сдавали. Ее обнаружили на квартире рецидивиста, подозревавшегося в квартирных кражах. Но так как крови на той заточке не было, то ее просто сдали на хранение в качестве доказательства об изготовлении холодного оружия.

Девушка тут же метнулась в штаб и выяснила, что фигурант по первой заточке был выпущен до суда на подписку о невыезде. После этого она позвонила обиженному оперу и настоятельно попросила его прийти в КВД. Когда опер с кислым лицом заявился к ней, девушка выложила перед ним две почти идентичные заточки. Опер некоторое время смотрел на заточки, а потом до него дошло.

Рецидивист был задержан через пару часов, а еще через некоторое время признался в разбойном нападении на женщину со смертельным исходом. Ну и заодно раскаялся в серии квартирных краж. За моментальное раскрытие убийства с опера сняли выговор, а еще через некоторое время он получил внеочередное звание. Прошло еще несколько месяцев — и в УВД праздновали свадьбу оперативника уголовного розыска и молодой хранительницы КВД. Не стоит и говорить, что после той истории шутить с симпатичной девушкой никто даже помыслить не пытался.