Последняя миссис Пэрриш - Лив Константайн

Конечно же у нас родилась девочка – Таллула, и она была совершенно здорова. Она оказалась нетрудным ребенком, и я предавалась радостям материнства. Мне нравилось нянчиться с ней по ночам, когда в доме было тихо. Я смотрела в ее глаза и ощущала связь с ней. Раньше я не знала, что бывает такая связь. Я последовала совету моей матери и стала спать в те часы, когда спала Таллула, и все же ужасно уставала. В четыре месяца моя дочурка все еще не спала всю ночь напролет, но я кормила ее грудью и наотрез отказалась от предложения Джексона нанять ночную няню. Я не желала сцеживать молоко, чтобы Таллулу кормили из бутылочки. Я хотела все делать сама. Но это означало, что у меня оставалось меньше времени для Джексона.

Вот когда начали разворачиваться события. К тому времени, когда он окончательно показал, каков он, было уже слишком поздно. Он воспользовался моей уязвимостью для достижения преимущества, словно генерал, вооружившийся для битвы. Его оружием были доброта, внимательность и сострадание. А когда победа была достигнута, он отбросил все это, как опустевшие обоймы, и стала видна его истинная личина.

Джексон отошел на дальний план. Все мое время и силы были сосредоточены на Таллуле. Однажды утром я вытащила из-под трюмо напольные весы, сняла пеньюар и… Сто тридцать девять фунтов^[60]. Я в шоке смотрела на цифры. Я услышала, как открылась дверь. Джексон вдруг оказался рядом со мной. Выражение его лица показалось мне странным. Я была готова сойти с весов, но он поднял руку и заглянул на табло через мое плечо. Гримаса отвращения так быстро промелькнула по его лицу, что я чуть было ее не упустила. Он протянул руку и похлопал меня по животу. Вздернув брови, он спросил:

– Разве твой живот уже не должен был стать плоским?

От стыда у меня стали горячими щеки. Я сошла с весов, схватила пеньюар и надела его.

– Почему бы тебе не попробовать родить ребенка, а потом посмотреть, как будет выглядеть твой живот?

Джексон покачал головой.

– Прошло четыре месяца, Даф. На это сваливать больше нельзя. Я видел уйму женщин в клубе в джинсах в обтяжку. Они все тоже имеют детей.

– Почти наверняка они все сделали себе операцию по ушиванию живота после кесарева сечения, – буркнула я в ответ.

Джексон прижал ладони к моим щекам.

– Не надо оправдываться. Тебе никакое ушивание живота не нужно. А нужно просто немного дисциплины. Я женился на женщине с четвертым размером и жду, что ты снова сможешь носить всю ту дорогую одежду, которую я тебе накупил. Иди сюда. – Он взял меня за руку и отвел к широкому креслу в углу нашей спальни. – Садись и слушай.

Он сел рядом со мной и обнял меня за плечи.

– Я тебе помогу. Тебе нужна отчетность.

С этими словами он протянул мне тетрадь для дневниковых записей.

– Что это такое? – спросила я.

– Я купил это для тебя несколько недель назад. – Лучисто улыбнувшись, он продолжал: – Я хочу, чтобы ты каждый день взвешивалась и записывала результаты вот здесь. А вот в этой части дневника ты будешь записывать, что съела за день. – Он указал на соответствующую страницу. – А я каждый день вечером, вернувшись домой, буду проверять.

Я не могла в это поверить. Значит, у него это было на уме уже несколько недель? Мне хотелось свернуться калачиком и умереть. Да, я пока не вернулась к своему весу до родов, но я же не была жирной.

Я посмотрела на Джексона. Спрашивать было страшно, но мне нужно было узнать.

– Ты считаешь меня непривлекательной?