Последняя миссис Пэрриш - Лив Константайн

Я пробыла в «Медоу Лейк» чуть больше месяца, а мне казалось, что протянулось несколько лет. Джексон сам приехал забрать меня. Я сидела рядом с ним в его «мерседесе-родстере» и смотрела в окошко, боясь сказать что-нибудь не то. Джексон был в хорошем настроении и что-то напевал себе под нос, как будто был самый обычный день и мы просто решили прокатиться. Когда он подъехал к дому, у меня возникло странное чувство – я словно бы вылетела из своего тела и стала наблюдать за чьей-то жизнью. За жизнью женщины, живущей в прекрасном поместье на берегу моря. У этой женщины была уйма денег и все, что она только пожелает. Я вдруг затосковала по своей маленькой больничной палате, где могла находиться подальше от пытливых глаз моего супруга.

Первым делом, войдя в дом, я бросилась наверх, в детскую. Я рывком открыла дверь. Мне так хотелось взять дочку на руки, прижать к себе. В кресле-качалке с Таллулой на руках сидела красивая темноволосая девушка, которую я раньше никогда не видела.

– Кто вы такая?

– Сабин. А вы кто такая? – спросила девушка с сильным французским акцентом.

– Я – миссис Пэрриш. – Я протянула к ней руки. – Пожалуйста, отдайте мне мою дочь.

Девушка встала, повернулась ко мне спиной и отошла кокну.

– Простите, мадам. Мне нужно разрешение мистера Пэрриша.

Я пришла в ярость.

– Отдайте ее мне! – крикнула я.

– Что происходит?

В детскую вошел Джексон.

– Эта женщина не отдает мне моего ребенка!

Джексон вздохнул, взял малышку у Сабин и отдал мне.

– Пожалуйста, прости нас, Сабин.

Девушка сердито глянула на меня и вышла.

– А где Салли? Ты нанял эту… эту негодяйку? Она со мной себя вела нагло!

– Салли уволилась. Не вини Сабин – она попросту не знала, кто ты такая. Она позаботилась о Таллуле. Сабин будет учить ее французскому. Ты должна думать о благосостоянии дочери. Сейчас все идет как надо. Даже не думай путать карты.

– Путать карты? Это мой ребенок!

Джексон сел на кровать.

– Дафна, я знаю, что ты выросла в бедности, но от наших детей ожидается нечто большее.

– Ты о чем? Что значит – «я выросла в бедности»? Я из семьи среднего класса. У нас было все, что нужно. Мы не были бедны.

Джексон вздохнул и вскинул руки над головой.

– Прости. Хорошо, вы не были бедны. Но вы уж точно не были богаты.

У меня неприятно засосало под ложечкой.

– Наши понятия о бедности и богатстве сильно расходятся.

Джексон повысил голос.

– Черт побери, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Ты не привыкла к тому, как ведут все дела люди с большими деньгами. Но это не имеет значения. Главное для тебя вот что: предоставь это мне. Сабин – важное приобретение для нашей семьи. И хватит об этом. Я запланировал особый ужин. Не испорти его.

Мне хотелось только одного – быть рядом с дочкой, но я прекрасно понимала, что жаловаться ни на что не должна. Нельзя было рисковать – иначе я бы снова оказалась в «Медоу Лейк». Еще один месяц там – и я бы точно лишилась рассудка.

За ужином Джексон пребывал в необычно хорошем настроении. Мы распили бутылку вина. Он попросил Маргариту приготовить мое любимое блюдо из морепродуктов – императорского краба. На десерт было подано «вишневое торжество»^[61] – то есть все выглядело празднично, как будто мою ссылку задумал и осуществил не Джексон и как будто я просто побывала в долгом и приятном отпуске. Все время, пока длился ужин, мысли бешено метались у меня в голове. Я пыталась поспеть за непрерывной болтовней Джексона, не слишком для него свойственной, и как-то на нее отвечать. К тому времени, когда мы закончили ужин и отправились в спальню, я была совершенно измождена.

– Я купил тебе кое-что особенное для сегодняшней ночи.

Джексон протянул мне черную шкатулку.

Я, трепеща от страха, открыла ее.

– Что это такое?

Я вытащила из шкатулки черные кожаные ремешки и повертела их в руках, гадая, что это может быть такое. Кроме ремешков, в шкатулке лежал широкий кожаный ошейник с металлическим кольцом.

Джексон подошел ко мне сзади и провел рукой по моему бедру.