Пока мы рядом - Рэй Клуун

— Мы сегодня поужинаем вместе? — спрашивает она с надеждой.

— А тебя не будет тошнить от запаха всей этой горячей еды?

— Конечно, будет, но что ж теперь делать?

Наша «о-пэр» готовит ужин. Кармен не ест, а другие едва притрагиваются к своим порциям. От еды исходит такой же запах, как и из ведра Кармен. Рис с чем-то зеленым и желтым. Я узнаю в желтом кукурузу, а зеленым может быть все что угодно. Кармен наблюдает за тем, как мы пытаемся есть, переводит взгляд с тарелки на тарелку и не может удержаться от смеха. Кажется, я угадал истинное предназначение нашей «о-пэр» — быть шутом при умирающей.

После ужина я остаюсь с Кармен. Остальные спускаются вниз.

— Дэнни… мне нужно… покакать.

— Мне выйти?

Из службы медпомощи на дому сегодня прислали нечто, похожее на стульчак. Внешне напоминает складной стул, только с отверстием в сиденье. Снизу подставлено ведро.

— Мм… подожди минутку… не знаю, смогу ли я встать сама.

Кармен пытается подняться с постели, очень медленно. Она уже почти стоит, когда вдруг падает назад и сразу начинает плакать.

— Ноги совсем не держат, — говорит она, всхлипывая.

— Давай я помогу.

Я придвигаю стульчак прямо к постели, подхватываю Кармен под мышки и приподнимаю. Она сама стягивает пижамные брюки и трусы. Я медленно опускаю ее на сиденье.

— Ну вот… бабка села наконец, — говорит она.

Испражнившись, она явно колеблется.

— Подтереть тебя? — предлагаю я.

Она кивает и от смущения едва осмеливается взглянуть на меня:

— Боюсь упасть…

— Просто обопрись на меня. Уж за задницу-то я смогу тебя удержать, — говорю я и подмигиваю.

Кармен смеется сквозь слезы. Ее лицо обращено ко мне, а руки обвивают мою шею.

— Мой дорогой друг… — шепчет она. Одной рукой я крепко держу ее под мышками, а другой подтираю. После этого чувствую, что колени подгибаются. Кармен повисает на мне всей своей тяжестью, потому что ноги отказываются ей служить. Свободной рукой я натягиваю на нее пижамные брюки.

— У тебя есть какие-нибудь просьбы ко мне — чего мне нельзя делать, после того как тебя не будет с нами? — спрашиваю я, укладывая ее в постель, тяжело дыша от напряжения.

— Нет.

— Ты хотела бы, чтобы я повременил с сексом?

— Нет. — Она улыбается. — Делай то, чего тебе хочется. Хотя… я надеюсь, ты не свяжешься снова с Шэрон. Для меня она символ твоей неверности. Она была первой, с кем ты мне изменил?

— Нет. Должно быть, это был кто-то из моих «экс». Думаю, Мерел. Или Эмма. Но Шэрон была первой, о ком ты узнала.

Мы оба смеемся.

— Да, но учти, что на тебя начнется настоящая охота. Не успеешь оглянуться. Ты свободен, у тебя собственный бизнес, красивый дом и очаровательная дочка. Ты — лакомая добыча. Я уже сказала Анне, Фрэнку и своей матери, чтобы они не удивлялись, если у тебя появится новая жена быстрее, чем они думают. Так уж ты устроен.

— О?.. — Я слегка удивлен.

— Послушай, это не имеет никакого значения. Я надеюсь, скоро ты снова будешь счастлив. С новой женой. Только тебе нужна та, кто сможет держать тебя в узде, но чтобы при этом она не страдала от твоих диктаторских замашек.

— Что-нибудь еще?

— Она должна быть сексуально озабоченной.

Я снова смеюсь.

— Но тебе придется что-то делать со своей неверностью, Дэнни.

— Стать моногамным…

— Нет, это еще никому не удавалось. А тебе-то уж точно не грозит. Но ты должен сделать так, чтобы твоя женщина не чувствовала себя полной идиоткой. Когда ты трахаешь пол-Амстердама и Бреды, а она единственная, кто об этом не знает. Позаботься о том, чтобы никто не знал.

— Как про тебя с Пимом…

— Вот именно. Держи это при себе. Я не думаю, чтобы кто-то был морально готов рассматривать измены как нечто, не имеющее отношение к любви. Мне, например, это не удалось…

Я виновато смотрю в пол. После некоторых колебаний я все-таки решаюсь задать вопрос, который давно меня тяготит. Правда, спросить в лоб не осмеливаюсь и захожу издалека:

— Ты хочешь услышать от меня еще что-то? О чем ты раньше боялась спросить?

Она улыбается:

— Нет. Ты не должен испытывать чувства вины. Я знаю все, что хочу знать.

— В самом деле?

— Да. И меня все устраивает.

Я чувствую себя пигмеем рядом с этой женщиной. Я улыбаюсь и иду в туалет, чтобы опорожнить ведро.

Когда я возвращаюсь, она внимательно наблюдает за тем, как я убираю ведро обратно в стульчак.

— Ты так много сделал для меня за время моей болезни, — растроганно произносит она, — а теперь еще вынужден возиться с моими какашками…

Я вспоминаю слова Норы. Сейчас у вас есть шанс вернуть своей жене то, что вы отбирали у нее все эти годы.

Я медлю в нерешительности. Наконец говорю:

— Вчера я был кое у кого, но не осмелился тебе рассказать…

— Правда? Расскажешь? — загораясь любопытством, говорит Кармен.

Смущаясь, я рассказываю ей про Нору и про свои ощущения.

Кармен внимательно слушает, пока я читаю ей полученное от Норы письмо. Я вижу, что она тронута.

— Думаю, это здорово, что ты сходил к ней, и я так рада, что тебе стало легче. Это просто замечательно…

— В самом деле? Но неужели ты веришь во все это? — спрашиваю я удивленно.

— Я не знаю, во что я верю, но то, что сказала тебе Нора, вовсе не глупости. С каждым днем я все острее чувствую, что готова к смерти.

— Ты веришь в то, что мы все равно будем вместе, даже когда тебя не станет?

— Да, — твердо отвечает она. — Я всегда буду рядом с тобой и Луной.

— Я тоже в это верю, — говорю я, — но иногда слышу, что люди начинают верить в Бога и загробную жизнь только потому, что их земная жизнь окончена. Это своего рода защитная реакция…

— Нет, — решительно говорит Кармен, — все это гораздо глубже. Сильнее. Я просто чувствую, что буду рядом. Это сравнимо с чувством любви. Ты просто знаешь это, и все. Точно так же, как еще в прошлом году, в «Клаб Мед», я знала, что все твои сомнения в любви ко мне — это ерунда. Я как будто любила тебя всегда, еще до того как мы встретились…

К этому моменту я уже лежу рядом с ней на кровати.

— Несмотря на мой эгоизм?

— Ты всегда мог убедить в том, что ты лучше всех, — со смехом говорит она, — хотя, честно признаться, меня это иногда напрягало… Помнишь, как два года назад ты тащил меня в Вонделпарк на День рождения королевы?