Осени не будет никогда - Дмитрий Липскеров

— Дойдем.

— Дойти невозможно…

— Что же делать?

— Надо лететь!

— Гы-гы, — посмеялся Билл. — Ты что, птица?

— У людей есть самолеты, — попыталась объяснить Мятникова, все более зажигаясь идеей Билла. — Такие птицы, сделанные из железа!.. Мы можем быть уже послезавтра на твоей Родине!..

— Откуда знаешь?

— Уже летала.

— В Америку?

— В Питер.

Она хотела было поведать об Эрмитаже, но поняла, что объяснить крысу, что это такое, не сможет. А потому просто сказала:

— В музее была.

Билл неожиданно пришел в восторг.

— Да-да! Я слышал! Самое вкусное, что есть в жизни — это старинный багет! Его можно раздобыть только в музее! Но там всякий ультразвук, ловушки!.. Ты пробовала багет?

— Нет, — призналась Мятникова. — Но я его видела!..

— О-о-о! — с уважением протянул Билл. — Знал бы раньше, не стал бы есть твоих детей! Ты серьезная исследовательница… Почти, как я… Когда пойдем грызть кабель?

— Сначала мы прокатимся на поезде!

У Лили был план доехать до станции «Речной вокзал», а уже оттуда добраться до «Шереметьево».

— А это не страшно? — поинтересовался Билл.

— Что? — не поняла Мятникова.

— Кататься на поезде, который так громыхает и гудит?

— Как тебе не стыдно! — с укором произнесла она. — У тебя медаль! Ты — герой!

— Да-да, — вспомнил крыс.

Она провела его своими тайными ходами к тоннелю. Крыс пролезал в дыры с трудом и постоянно жаловался на усталость.

— Ничего, — подбадривала Мятникова. — Скоро похудеешь!

Он никак не мог привыкнуть к проносящимся поездам, пряча морду в подземные ходы.

— Мы пойдем между рельсов! Главное, не вставай на них — зажаришься, как шашлык.

— Как кто?

— Как крысы при газовом взрыве…

— Мне нужно немного здесь полежать, — трусил Билл.

Мятникова его не подгоняла, понимая такую трусость героя. Чего от него требовать! Крыса! Не человек же!.. Сама она нашла какой-то проводок и грызла его механически. Неожиданно у нее во рту что-то кисло заискрило, замкнуло, и она вдруг услышала человеческую речь, словно по радио.

— Не понимаю, что это! — произнес раздраженный, до родного знакомый голос.

Мятникова взбрыкнула от неожиданности задом, но проводов не отпустила.

— Эксперты определили подлинность, — подтвердил второй голос, тоже знакомый.

— Это какая-то враждебная экспансия! — первый голос стал металлическим. — Американцы!

И тут Лиля узнала голоса. Первый принадлежал Президенту России, а второй Премьеру. Она бы икнула от такого открытия, но крысиное горло не способно было издавать таких звуков.

— Нашли этого Рыбакова?

— Пойди, найди! — ответил Премьер. — Их десятки тысяч!

— Одиннадцать миллиардов у.е.?

— С копейками… То есть еще триста двадцать три миллиона…

— Шайзе! — выругался Президент по-немецки.

— Да, — подтвердил Премьер. — Херня какая-то!

— Ну, ничего, отыщется… Мы его в два счета раскрутим… Вот эти копейки ему и оставим, а остальное в счет казны!..

— Я вот что хочу предло…

Здесь что-то в проводочках расконтачилось, и голоса исчезли.

«Правительственная связь», — догадалась Лиля и с удовольствием перегрызла все проводки, имеювшиеся вокруг.

Из-за того, что она вмешалась в политическую жизнь страны, надпочечники Мятниковой вспрыснули в кровь такое количество адреналина, что она то и дело подпрыгивала, подталкивая Билла на окончательное решение.

— Давай же, герой! — кричала она. — Лезь на потолок тоннеля!..

Наконец, американец решился, выбрался наружу и тяжело, медленно, похожий не на крысу, а на коалу, полез по кабелям наверх.

Она лезла за ним гораздо ловчее, от того, что была меньше, и от охвативших ее душу внезапных мечтаний о новой жизни, о трансатлантическом перелете к этой жизни… И еще то подбадривало Мятникову, что она все-таки была не одна!..

Они висели на потолке полчаса, пока Билл, наконец, решился разжать когти и упасть на крышу летящего поезда. Некоторое время он лежал, прижавшись к поверхности, и почти умирал от ужаса, пока поезд не затормозил на ярко освещенной станции. Он поднял голову и спросил:

— Что это?

— Это люди, — ответила Мятникова, пьяная от скорости.

— А зачем они здесь?

— Их возят поезда…

— Хорошо быть людьми!.. — прокричал Билл, потому что поезд снова набирал ход.

А потом они спрыгнули на конечной и в ожидании ночи неутомимо грызли кабели, пока свет в метрополитене не погас, а люди не заорали в ужасе от предвосхищения теракта. Довольные грызуны переждали эвакуацию народонаселения и не спеша прошагали к мертвому эскалатору, по перилам выбрались на поверхность. Там уже опустилась ночь. Грызунов мучил голод, и Мятникова взяла грех на душу, съела половину рыжей крысы, которую придушил на помойке Билл. Ей было приятно до слез, что Билл сам предложил часть своей добычи, а потому она про себя сказала, что он ее муж, а мужья всегда содержат своих жен…

С восходом на небосклон Луны они собрались с духом и побежали вдоль шоссе. Где можно было, срезали через лес. По пути шугнули одичавшую дворнягу, и всякую полевую мелочь, называемую мышами, гоняли.

Оба галопировали, словно две породистые лошади. Их движения были синхронны, и сердца бились в унисон. Мятникову переполняло счастье, а Билл старался не потерять медаль героя.

К утру они прибыли в запретную зону аэропорта «Шереметьево», просто подлезли под бетонный забор и немного полежали в свежей траве, отдыхая от ночного марафона.

— Хорошо быть человеком, — вдруг опять проговорил Билл.

— С чего ты взял? — удивилась Мятникова.

— Потому что человек вручает собакам медаль, а не собака человеку… Потому что человек ездит на поезде, а не поезд на человеке, потому что крысу держат в вольере люди, а не крысы людей…

Логика Билла была по-своему железной. Но сейчас Лиля не хотела предаваться грустным мыслям. А потому она встала на задние лапы, указывая другу на взлетающие самолеты, и говорила, захлебываясь:

— Это я тебе вручила медаль! Это нас вез поезд, и сейчас мы полетим на самолете в твою Америку!.. Мы как люди!.. Мы лучше людей!

— Правда?

— Ну, конечно!

Ему почти передалось энергетическое состояние подруги, он смотрел в небо на взлетающие и опускающиеся самолеты, и, как Мятникова, тоже взбрыкивал задом, напоминая лошадку.