Академический обмен - Дэвид Лодж

— Вы знаете, Боб, — сказал он, — у меня назначена встреча с ректором.

— Да, мне тоже надо бежать, — сказал Басби и затрусил в направлении профессорской. — Постарайтесь все-таки попасть на собрание! — крикнул он через плечо. У Морриса же не было ни малейшего намерения туда идти. Заседания кафедры и при блажном самовластии Мастерса он высиживал с трудом. Теперь же, после его ухода, процедура принятия решений стала все больше походить на сумасшедшее чаепитие у Мартовского Зайца.

Ловким, четко рассчитанным движением Моррис вскочил в «патерностер» и плавно поплыл на первый этаж. Выйдя из здания на яркое солнце (на дворе было обещанное прояснение), он услышал, как часы на башне бьют половину одиннадцатого, и прибавил шагу. И очень хорошо сделал, так как еще одна плитка отделилась от стены прямо у него над головой и со звучным треском, как бьющая рикошетом пуля, разлетелась в куски позади него. Это уже не смешно, подумал он, взглянув на фасад здания, который все больше становился похож на гигантский кроссворд. Того и гляди, кого-нибудь прибьет, и университет будет платить компенсацию в миллион долларов. Он сделал себе мысленную заметку насчет того, чтобы сказать об этом ректору.

— А, Цапп! Как хорошо, что вы зашли, — промямлил ректор, приподнявшись из-за стола, когда Морриса впустили в кабинет. Утопая в мягком ковре, Моррис подошел к нему и пожал вяло протянутую руку. Стюарт Страуд, при его высоком росте и крепком сложении, напускал на себя крайне обессиленный и нездоровый вид. Он часто понижал голос до шепота, а двигался с осторожностью, словно престарелый инвалид. Теперь он рухнул обратно в кресло, будто усилия, потраченные на приветствие, вымотали его вконец.

— Садитесь поближе, старина, — сказал он. — Сигарету?

Он сделал слабую попытку подтолкнуть в сторону Морриса деревянную сигаретницу.

— Если вы не против, я закурю сигару, — сказал Моррис. — А вы не будете?

— Что вы, что вы! — Ректор улыбнулся и устало покачал головой. — У меня есть пара вопросиков, по которым я хотел бы с вами посоветоваться. — Уперев локти в подлокотники кресла и сплетя пальцы, он устроил себе полочку для подбородка.

— Комиссия по новым назначениям? — спросил Моррис.

Полочка обрушилась, и ректорская челюсть нырнула вниз.

— Откуда вы знаете?

— Я так и думал, что студенты не позволят вам исключить их из комиссии.

Лицо Страуда прояснилось.

— Да нет, любезный, студенты здесь совершенно ни при чем. — Он позволил себе почти решительный отметающий жест. — Со всеми этими затруднениями покончено благодаря вам. Нет, у меня нечто, касающееся исключительно преподавательского состава, и дело абсолютно конфиденциальное. У меня вот тут, — он кивнул в сторону желтой папки, одиноко возлежащей на его безупречно пустом столе, — список кандидатов на ставки старших преподавателей, которые будут после обеда рассматриваться на комиссии по новым назначениям. От английской кафедры два человека — Робин Демпси, которого вы, вероятно, знаете, и ваш напарник, который сейчас в Эйфории.

— Филипп Лоу?

— Он самый. Проблема в том, что вакансий у нас меньше, чем мы предполагали, и одному из двоих в этот раз не повезет. Вопрос в том, кому именно? И кто из них более достойный кандидат? Мне хотелось бы знать ваше мнение, Цапп. Я весьма высоко ценю его, особенно в таких щепетильных вопросах. — Страуд откинулся в кресле и закрыл глаза, изнуренный столь необычно длинной речью. — Взгляните на их личные дела, голубчик, это вам поможет, — пробормотал он.

Документы подтвердили то, о чем Моррису уже было известно: Демпси был более сильным кандидатом, если судить по исследованиям и публикациям, в то время как перевес Лоу был только в возрасте и стаже работы в университете. В преподавании ни у того, ни у другого не было очевидных преимуществ. В обычной ситуации у Морриса не возникло бы и сомнения в том, чтобы поддержать умную голову и рекомендовать Демпси. Выслуга лет, в конце концов, не Бог весть что. К тому же, по законам истинной академической политики, если Демпси не будет продвинут по службе, он скорее всего уйдет, в то время как Лоу останется и продолжит свое дело так же занудно, но добросовестно независимо от того, получит он повышение или нет. Более того, даже если Моррис и не питал особенно теплых чувств по отношению к Демпси, у него были свои причины испытывать сильную неприязнь к Лоу, который переспал с его дочерью, разнес в щепки его статью в литературном приложении к «Таймс» и устроил ему дурацкий розыгрыш с банками из-под табака. Какой же странный и кстати подвернувшийся случай предоставил в его распоряжение судьбу этого человека! И все же Моррис, мысленно поигрывая топором палача и разглядывая голую шею Филиппа Лоу, лежащую перед ним на плахе, засомневался. В конце концов, здесь были поставлены на карту счастье и процветание не только Лоу. Это касалось и Хилари с детьми, а он искренне беспокоился об их благополучии. Повышение для Лоу будет означать больше средств к существованию для всей семьи. Да к тому же, проскочила у него мысль, что бы там ни крылось за приглашением Хилари провести в их доме еще одну ночь, прием, оказанный ему, будет только теплее, когда она узнает, что Филиппа повысили отчасти благодаря вмешательству Морриса. Так ведь? Так.

— Я бы предложил дать ставку Лоу, — сказал Моррис, возвращая личные дела.

— В самом деле? — разочарованно протянул Страуд. — Я думал, вы поддержите другого. Как ученый он, похоже, будет посильнее.

— Да, публикаций у него хватает, но это скорее внешние эффекты, чем существо дела. Так он в лингвистике ничего не добьется. Любой старшекурсник из Массачусетского технологического заткнет его за пояс.

— Да что вы?!

— Кроме того, он не популярен среди сотрудников. Если его повысят, а людей постарше обойдут, тут-то и начнется бедлам. Кафедру и так уже одолевает коллективная паранойя. К чему осложнять ситуацию?

— Я уверен, что вы правы, — пробормотал Страуд, малозаметным движением золотой авторучки сделав роковую пометку в списке кандидатов. — Я очень вам благодарен, дорогой коллега.

— Всегда пожалуйста, — ответил Моррис, поднимаясь со стула.

— Не уходите, голубчик. Я еще хотел…

Ректор замолчал на полуслове и с негодованием уставился на смежную с приемной дверь, которая неожиданно распахнулась. На пороге робко топталась секретарша.

— Что такое, Хелен? Я же просил не беспокоить. — От возмущения он даже слегка оживился.

— Извините, здесь два джентльмена… и мистер Бигс из отдела безопасности. Говорят, по очень важному делу.

— Будьте добры, попросите их подождать, пока я не закончу с профессором Цаппом.

— Но они хотят видеть профессора Цаппа! Говорят, это вопрос жизни и смерти.

Страуд повел бровью, указывая на Морриса. Тот в недоумении пожал плечами, но тут его посетило смутное предчувствие. Уж не родила ли Мэри Мейкпис на девятичасовом поезде по дороге в Дарэм?