В зеркалах - Роберт Стоун

— С первого взгляда ясно, что все они коммунисты,— говорил один.

— У этих умников из Нью-Йорка и Нью-Джерси,— сообщил ему другой,— сто ответов на каждый вопрос, и все сто неправильные.

В студии «Б» Ирвинг читал «Песнь по Лейбовицу».

— Чудненько,— сказал он, когда Рейнхарт вошел в студию.— Ну как, готов для Юбилейной Ночи?

— Конечно,— сказал Рейнхарт.— А ты идешь?

— Что делать? Кто-то же должен держать микрофон. Кроме того, один мой преподаватель хочет, чтобы я рассказал ему все в подробностях, потому что сам он боится пойти. А потом я думаю написать об этом репортаж и разбогатеть — чем я хуже остальных? Анонимно.

— Будет интересно прочесть твой репортаж,— сказал Рейнхарт.

— У них сейчас заседание в кабинете Бингемона. Адмиралы, Джимми Снайп и вся братия. Нунен сказал, что ты там тоже требуешься.

— Я знаю,— сказал Рейнхарт, закуривая сигарету.— Я знаю, я знаю.

Он вышел и в коридоре столкнулся с Фарли, который расстроенно чистил манжеты. На нем был серый шерстяной костюм и воротник, какие носят священники.

— Ваше преподобие,— сказал ему Рейнхарт,— вы все больше утепляетесь. За такое одеяние вас могут разорвать в клочья.

— А, брось! — сказал Фарли. Он был откровенно встревожен.

— Как будто дело дошло до дела?

— Как будто.

Они вместе пошли к кабинету Бингемона.

— Черт подери,— продолжал Фарли,— в такой штуке я еще не участвовал. Откровенно говоря, я слегка... ну, ты понимаешь.

— Слегка струсил.

— Да нет. Что зал, что стадион — мне все едино. Но вот репортеры мне не нравятся, старик. Очень не нравятся.— Он понизил голос.— А проклятые телевизионные камеры нравятся и того меньше. Я ведь подряжался выступать по радио, так? А это слишком уж изобразительно, пойми меня правильно.

— Меня немножко удивляет, что такой всезнайка, как он, вообще решил тебя выпустить. Кем мы ему тебя отрекомендовали?

— О, он наводил обо мне справки. По-моему, он пришел к заключению, что я актер и порядочный человек с некоторой склонностью к авантюрам. Самое смешное, что он даже не подозревает, насколько он близок к истине.

— Конечно не подозревает,— сказал Рейнхарт.— Ну, во всяком случае, передача будет не на всю страну. И риск для тебя не так уж велик.

— Ах, Рейнхарт,— сказал Фарли печально.— Риск всегда одинаков, мой милый... И сегодня я испарюсь. Такого рода внимание мне не требуется.

— Ну, ты можешь встать на колени спиной к камерам, а я встану позади тебя. Или не снимай шляпы и сразу же нахлобучивай ее на глаза, как только увидишь камеру.

— Брось. Тут ничего смешного нет.

— Верно,— сказал Рейнхарт,—Ну мы что-нибудь придумаем, чтобы тебя не разоблачили. Увидимся у Бингемона.

Фарли пошел дальше по коридору. Рейнхарт остановился у директорского кабинета и нажал кнопку звонка. Его впустил Джек Нунен — он был красен, и от него несло виски. На черном письменном столе перед ним лежала книжечка бумажных спичек. Он старательно разрывал каждую спичку вдоль и бросал половинки в корзину.

— Черт,— сказал он.— Это та еще штука, Рейнхарт. Хотел бы я сегодня быть на вашем месте.

Рейнхарт, присев на край стола, следил, как спички мелькают над краем корзины.

— Да ну?

Нунен поглядел на него и рассмеялся слишком уж добродушно.

— И что же это значит? Что вы меня насквозь видите? И что я вам очки втираю? — Он неуклюже встал и хлопнул Рейнхарта по спине.— Может быть, и так, детка, может быть, и так. Но вот он...— Нунен сделал неопределенный жест в сторону кабинета Бингемона.— Сегодня с ним не очень-то просто ладить. И вообще с ним стало трудно ладить с тех пор, как мы начали готовить эту штуку.

— По-моему, я ни разу не видел, чтобы он срывал зло на ком-нибудь,— сказал Рейнхарт.

— Ну... в этом смысле — нет. Головы он тебе не отвинчивает.— Рука Нунена оставила на полированной поверхности стола влажный отпечаток.— Но у него всегда такой вид, что он ее вот-вот отвинтит, понимаете? А если что-нибудь идет не так, как ему бы хотелось, то он тебя ненавидит смертельной ненавистью.

— Угу,— сказал Рейнхарт.:— Я знаю.

— Ну нет,— угрюмо сказал Нунен.— Впрочем, этот вечер все искупит. После него мы станем вещать на всю страну. И все пойдет по-другому.— Он стоял перед Рейнхартом, потирая костяшки пальцев, и на его лице было написано упоение собственным страхом.— Кое-кого из тех, кто был тут, больше тут не будет. А те, кто сейчас у подножья лестницы, может быть...— Он взмахнул рукой, как фокусник, манипулирующий с шелковым платком.— Окажутся на самом верху.

— Ерунда,— сказал Рейнхарт.

— Так что не упускайте шанса, дружок. А кстати, репортеров видели? Неплохо— и это еще прежде, чем мы начали, а?

— Я только что прошел сквозь них. Там их много.

— Еще бы. Там мы собрали врагов. Только врагов. Пусть почитают афишки, пока мы разберемся, нельзя ли отделаться от них с пользой. Или даже слегка их завлечь. Черт, они явились сюда сделать из нас шутов, но если все пройдет как надо, мы в любом случае ничего не потеряем.

— В общем, все мы получаем то, что заслуживаем.

— Верно,— сказал Нунен.— Так всегда бывает. Пресса получает, что заслужила, верно? И читатели — все получают то, что заслужили.

— Это девиз нынешнего вечера?

— Что? — Лицо Нунена внезапно утратило всякое выражение.— Ха! Нет. Черт, я просто так болтал. Я... я что-то разнервничался,— сказал он с бледной улыбкой.— То есть я хочу сказать, что мне есть из-за чего нервничать.

— Он нас ждет? Оттого, что мы заставим его ждать, настроение у него не улучшится.

— Нет, нет. У него совещание. Он позвонит, когда мы ему понадобимся.— Нунен рассеянно поглядел на черную крышку стола.— Это первое из таких совещаний, на которое меня не позвали. И прекрасно... Я очень рад, что меня там нет. То есть я же все равно знаю, что там происходит.

— Что?

— Кровопролитие,— со смаком сказал Джек. Он сдвинул брови и пырнул невидимым ножом.— Вот так!

— Уже?

— Еще как! Он им всем накинул веревку на шею. Он может вести их, куда захочет, и ни одному не вырваться. Кругом всюду нарыты ямы. С заостренными бамбуковыми кольями. Сделаешь шаг, не прощупав почвы, и — бац!

— Бац! И сел на бамбуковый кол,— сказал Рейнхарт.

— Вот именно. Жаль, что вы не ходите на эти совещания, а то увидели бы, как этот принцип применяется на практике. Система с гарантией.— На его лице было написано почтительное восхищение системами с гарантией.— Можете мне поверить. Я бывал на этих совещаниях. На всех, кроме сегодняшнего. Но он говорит, что проводит последнюю сортировку для нынешнего вечера. Он хочет выделить главных действующих лиц, исполнителей и службу безопасности... И слава богу. Я уже столько месяцев сижу по уши в этом дерьме. Мальчик на побегушках. Честное слово, я знаю такие вещи... Ясно? То есть я считаюсь директором станции. Я не политик. Не понимаю, кем он меня считает.