Осень в Пекине - Борис Виан

— Вот это я понимаю, — сказал аббат Грыжан. — Действительно первоклассное святое деяние.

Анна, археолог и аббат неспешно возвращались из хижины отшельника.

— А негритянка-то, негритянка... — говорил Анна. — Святые угодники!

— Ну-ну, успокойтесь, — сказал археолог.

— Клода Леона не трогайте, — предупредил аббат. — С негритянкой он и сам неплохо управляется.

— О, я бы охотно протянул ему руку помощи, — сказал Анна.

— Рука — это не совсем то, чем он орудует, — заметил аббат. — Надо было смотреть внимательней.

— Ого, ну ничего себе!.. — воскликнул Анна. — И вообще, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Я уже не могу идти.

— Не спорю, это очень впечатляет, — сказал аббат. — Хорошо, что на мне сутана.

— Что нужно сделать, чтобы стать священником? — спросил Анна.

— Вечно у вас семь пятниц на неделе, — сказал Грыжан. — То вам одно подавай, то другое. То вы ахинею несусветную несете, то умные вещи вроде говорите. Сегодня вы чуткий и ранимый, завтра — негодяй отпетый, торговец скотом, думающий только о случке. Простите мне резкие выражения, они куда низменнее, чем мысли, их вызвавшие.

— Ничего-ничего, — сказал Анна. — Я все понимаю. — Он рассмеялся и взял аббата под руку. — Знаете, Грыжан, вы настоящий мужчина, самец, можно сказать.

— Благодарю, — ответил аббат.

— А вы, — продолжал Анна, обращаясь к археологу, — вы — лев. Я счастлив, что с вами познакомился.

— Я состарившийся лев, — сказал археолог. — Ваше сравнение было бы точнее, если бы вы выбрали какое-нибудь землероющее животное.

— Что вы! Ваши раскопки — это так, для отвода глаз. Вы о них только говорите и никому ничего не показываете.

— А вы хотели бы посмотреть?

— Ну конечно, о чем речь! — сказал Анна. — Меня интересует решительно все.

— Вас немного интересует решительно все, — поправил Грыжан.

— Это вообще свойственно людям, — парировал Анна.

— А куда вы запишете профессионалов? — спросил Атанагор. — Мой скромный пример, разумеется, ничего не меняет, но археология для меня — все.

— Неправда, — сказал Анна. — Это всего лишь стиль.

— Что вы такое говорите! — возмущенно воскликнул Атанагор.

Анна только рассмеялся.

— Тогда я вас засуну в ящик, — сказал он. — Точно так же, как вы рассовываете по ящикам фаянсовые горшки, которые ничего дурного вам не сделали.

— Молчите, вертопрах! — сказал археолог. Но он не сердился.

— Что же дальше? — спросил Анна. — Мы идем смотреть ваши раскопки?

— Пойдемте, — поддержал его Грыжан.

— Ну что ж, давайте, — согласился археолог.