Саймон и программа Homo sapiens - Бекки Алберталли

— Гребаный Казанова?

— Ага, — говорит он. — По словам моего папы.

— Ты хочешь сказать, — говорю я, целуя его руку, — это папа разъяснил тебе, что Казанова был бисексуалом?

— Он сказал мне это в ответ на каминг-аут.

— У тебя потрясающий папа.

— Он потрясает своей неловкостью.

Люблю его кривую ухмылку. И то, как он расслабляется рядом со мной. Серьезно, обожаю. Все это.

Он наклоняется почесать лодыжку, и сердце мое сжимается. Золотисто-коричневую кожу у него на шее.

Все-превсе.

Я витаю в облаках до конца дня, думая только о нем. А добравшись до дома, отправляю ему сообщение:

Так по тебе скучаюююю!!!

В смысле, в шутку. По большей части.

Он мгновенно мне отвечает:

Поздравляю с двухдневным юбилеем!!!!!!

Отчего я прыскаю со смеху за кухонным столом.

— А ты в хорошем настроении, — говорит мама, заходя в дом с Бибером.

Я пожимаю плечами.

Она смотрит на меня с вопросительной полуулыбкой.

— Ладно, хорошо, не думай — ты вовсе не обязан ничего рассказывать, но просто, чтоб ты знал: если тебе захочется…

Чертовы психологи. Ведь обещала же не надоедать.

Я слышу, как к дому подъезжает машина.

— Это Нора так рано вернулась? — спрашиваю я.

Забавно, но я уже привык, что ее не бывает дома до самого ужина. Я выглядываю в окно и не верю своим глазам. Да, приехала Нора. Но машина. и кто за рулем.

— Это что, Лиа? — спрашиваю я. — Подвозит Нору?

— Похоже на то.

— Так, ладно. Мне нужно выйти.

— О, нет, — отвечает мама. — Как жаль, что тебе нельзя.

— Мам, — говорю я.

Она вскидывает руки.

— Ну пожалуйста. — Нора уже выходит из машины.

— Я открыта к переговорам, — говорит мама.

— О чем?

— Отмена домашнего ареста на один вечер, а взамен — десять минут доступа к твоему «Фейсбуку».

Боже мой.

— Пять, — говорю я. — И под моим надзором.

— Хорошо, — соглашается она. — Но я хочу взглянуть на твоего парня. Все ясно. Значит, как минимум одну из сестер я собственноручно прибью. Но сначала — Лиа. И я выбегаю из дома.

* * *

При виде меня Нора удивленно поднимает голову, но я проношусь мимо и, еле дыша, берусь за ручку пассажирской двери. В машину я заскакиваю быстрее, чем Лиа успевает возразить.

Если у Брэма машина старая, то у Лии вообще развалюха как из «Флинтстоунов». В ней есть кассетница и допотопные ручки, которые нужно крутить, чтоб опустить окна. У лобового стекла разложены плюшевые анимешные персонажи, на полу вечные обертки и пустые бутылки из-под колы. И стоит такой старческий цветочный аромат.

Вообще-то машина Лии мне по-своему нравится.

Лиа глядит на меня, будто не верит своим глазам. Она прямо обдает меня волнами презрения.

— Выметайся из моей машины, — приказывает она.

— Я хочу поговорить.

— Ну а я не хочу.

Я пристегиваю ремень безопасности.

— Отвези меня в «Вафл Хаус».

— Ты, блин, шутишь, что ли?

— Ни капельки. — Я откидываюсь на спинку кресла.

— То есть ты меня похищаешь?

— О, — говорю я. — Похоже на то.

— Охренеть просто.

Она качает головой. Но уже через мгновение отъезжает от моего дома. Она смотрит прямо перед собой, поджав губы, и не произносит ни слова.

— Я знаю, что ты на меня злишься, — начинаю я.

Молчание.

— И мне очень жаль, что так вышло с той пятницей. Правда.

Молчание.

— Может, что-нибудь скажешь?

— Приехали. — Она останавливается. На парковке почти никого нет. — Бери свою гребаную вафлю или что ты там хотел.

— Ты идешь со мной, — возражаю я.

— Ага, еще чего.

— Ну ладно, не надо. Но без тебя я не пойду.

— Не моя проблема.

— Окей, — говорю я. — Поговорим здесь.

Я расстегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к ней.

— Не о чем тут говорить.

— И что теперь? Всему конец? Просто перестанем дружить?

Она откидывается на сиденье и закрывает глаза.

— Оу-у, может, поплачешься об этом своей Эбби?

— Ты что, серьезно? — не выдерживаю я. — Да чем она тебе так не угодила? — Я пытаюсь не кричать, но все равно говорю слишком громко.

— Ничем, — чеканит Лиа. — Я просто не понимаю, почему вы с ней внезапно стали лучшими друзьями.

— Ну, хотя бы потому, что она девушка Ника.

Лиа резко вскидывает голову, будто я дал ей пощечину.

— Ага. Продолжай делать вид, что все из-за Ника. А мы все забудем нахрен, что ты сам сходишь по ней с ума.

— Ты шутишь, что ли? Я гей!

— Платонически сходишь по ней с ума! — кричит она. — Но это, конечно, ерунда. Она и правда уровнем повыше.

— Что?

— Гребаная лучшая подружка, версия 4.0. Теперь доступна в самом симпатичном и веселом дизайне!

— Боже ты мой… Ты тоже симпатичная.

Она смеется.

— Как скажешь.

— Серьезно, хватит. Меня это заколебало. — Я поднимаю на нее взгляд. — Ничего она не «уровнем повыше». Ты — моя лучшая подруга.

Она фыркает.

— Ну, это правда. Вы мои лучшие друзья. И Ник. Все трое, — говорю я. — Но тебя невозможно заменить. Ты же Лиа.

— Тогда почему ты ей первой рассказал, что ты гей? — спрашивает она.

— Лиа.

— Ладно, пофиг. У меня нет права париться из-за этого дерьма.

— Не говори так. Ты можешь париться из-за какого хочешь дерьма.

Она молчит. И я молчу. И тогда она говорит:

— Просто было так… даже не знаю. так очевидно, что она нравится Нику. Это-то было нифига не удивительно. Но когда ты рассказал ей первой, я, знаешь, просто не могла в это поверить. Я думала, что ты мне доверяешь.

— Доверяю, — отвечаю я.

— Ну, видимо, ей ты доверяешь больше. И это классно, ведь как давно ты ее знаешь? Шесть месяцев? А мы с тобой знакомы шесть лет.

И я не знаю, что сказать. В горле стоит ком.