Дань - Александр Смирнов

Поезд плавно отошёл от перрона. Юля и Дима провожали в Москву не поезд, они провожали свою надежду. Для них Главный был образцом беззаветной преданности Родине и науке, олицетворением смысла жизни. Главный стоял у окна вагона и махал рукой. Юля с Димой шли за уходящим поездом, потом побежали, а потом, не в силах догнать его, остановились и неотрывно смотрели, как их надежда становилась всё меньше и меньше, а вскоре совсем исчезла. Они ещё долго стояли на платформе. Провожающие давно разошлись, а они всё всматривались в горизонт, но уже ничего не видели.

– Как-то пусто стало на душе, – нарушил молчание Дима. – Когда он был рядом, я не ощущал этого, а теперь, когда он уехал, кругом пустота.

Они чувствовали себя отвратительно, но природа не терпит пустоты. Проводив, Главного, надо было готовиться к встрече Андрея.

* * *

Москва! У кого не замирало сердце, когда человек ступает на её землю? Здесь, в Москве, решались судьбы миллионов людей на безграничных просторах России. Сюда обращены их взгляды, отсюда ждут решения всех вопросов, от самых простых и кончая вопросами мирового масштаба.

В последний раз Главный был здесь, когда ему вручали Звезду Героя. Тогда Москва встретила его торжественно, как самого дорогого гостя. Он вспомнил, как ещё молодым, блестящим офицером с золотыми погонами, с кортиком и звездой обращал на себя внимание всех встречных девушек. Здесь, в Москве, принималось решение о создании института. Здесь получали поддержку его самые дерзкие замыслы. Москва, она, как родная мать, защищала и оберегала его. Ей одной он был обязан всем, чего было достиг в жизни. И только с её именем он связывал своё будущее и будущее своих учеников.

Сойдя с поезда рано утром, он весь день посвятил прогулке по городу. Он так же, как и раньше, поражал своим величием. Но вместе со страной менялась и Москва. Над Кремлём реял уже не красный флаг, а триколор, к мавзолею не стояла длинная очередь, почётный караул направлялся теперь на новое место, к могиле Неизвестного Солдата. Но больше всего, его поразили люди. Они не были такими одинаковыми, как в годы его юности. Одни разъезжали на дорогих импортных автомобилях и свысока посматривали на окружающих. Другие, не обращая никакого внимания на новых русских, стояли в очередях и бегали по магазинам в поисках дешёвых продуктов. Кто-то из них рылся в помойках, кто-то просил подаяния. Вся Москва пестрела торговыми лотками. Что тут только не продавали! Начиная от ржавых гвоздей и кончая золотыми украшениями! Внимание Главного привлёк один лоток, где продавцами были дети. Он подошёл к нему и стал разглядывать товар.

– Какие интересные значки, – сказал он продавцу. – Звезда Героя, как настоящая.

– Обижаешь, папаша! Никакие это не значки, здесь всё натуральное.

– Но это же государственные награды! – возмутился Главный. – Разве можно их продавать? Это же преступление!

– Никакого преступления нет, – ответил продавец, – к тому же и государства того уже больше не существует.

– Всё равно это безнравственно, – сказал Главный.

– А сидеть голодом, по-вашему, нравственно?

Он отошёл от прилавка. «Неужели это Москва?» – подумал Главный. «В Питере такого нет». Он стал вспоминать Питер и вдруг понял, что ничего не может вспомнить. Замкнувшись в своём мире, он ничего не видел вокруг себя. И сейчас, оглядевшись, он вдруг понял, что находится в совершенно незнакомой стране, Даже на вывесках английский язык стал вытеснять русский. Даже выражения лиц у людей стало иное. Он начал вглядываться в лица в надежде увидеть кого-нибудь из своих. И он увидел их. Это были те нищие, которые рылись в помойках. Весь день Главный ходил по знакомым, но совершенно чужим улицам. Только поздно вечером, устав от прогулки, он отыскал дом своего знакомого и позвонил в дверь.

– Глазам своим не верю! – воскликнул пожилой человек, открывший дверь. – Какими судьбами, Петрович? Вот кого не ожидал увидеть, так это тебя! Заходи, рассказывай. Как у вас в Питере?

Это был старинный знакомый Главного из министерства обороны. Хозяин быстро накрыл стол, достал бутылку водки и усадил Главного. Около двух часов они вспоминали молодость и рассказывали друг другу о последних изменениях в своей жизни.

– Да, Петрович, времена меняются. Я теперь пенсионер. В министерство пришла молодёжь и нас, стариков, попросили подвинуться.

– Может, кто-нибудь ещё остался? Связи у тебя какие-то есть?

– Связи-то есть, только не помогут они тебе. У министерства сейчас одна задача: сократить армию и вооружение. Прежних военных там нет. На уме только одно слово – деньги. Ты не обратил внимания, когда гулял по Москве, все цены в долларах указаны. Так, что, дорогой, открытие своё только за доллары продать сможешь. А если к нашим обратишься, то они сами его за границу продадут, а тебе жалкие копейки с барского плеча кинут, а, скорее всего, просто обманут.

– А может быть, другие министерства заинтересуются?

– Даже и не надейся, кругом одни торгаши. Тебя только один дурак видеть рад – это я. Нас Петрович, уже давно списали. Теперь всех, кто о стране думает, красными зовут. Это вроде чёрной метки у них, ругательство, значит. Хорошо, хоть пенсию дали. Правда, на эту пенсию прожить невозможно, но и на том, спасибо.

* * *

Андрей прилетел в Петербург. Целых сорок дней он будет находиться рядом с Юлей и сыном. Не успел он войти в зал для встречающих, как тут же оказался в объятиях Юли и Димы.

Придя домой, Андрей весь день ползал на четвереньках вокруг сына и играл с ним. Только вечером, когда ребёнка уложили спать, он остался с Юлей наедине.

– Надо нам с тобой отношения оформить, – говорил он Юле. – После списания «Резвого» никакой перспективы на севере у меня нет. Новых кораблей не поступает.

– У меня тоже с перспективой всё в порядке. Института больше не существует, научная деятельность моя закончилась, и я хоть сейчас могу уехать с тобой даже на край света.

– На краю света нас никто не ждёт, – ответил Андрей. – Я хочу хлопотать о переводе в Петербург. Ты знаешь, чем я сейчас занимаюсь? Теперь я главный специалист на северном флоте по утилизации кораблей.

– Это что такое? – удивилась Юля.

– Это значит, что когда корабль никому не нужен, то его надо отбуксировать на завод и разрезать на металлолом. Новых кораблей не поступает, а на содержание старых нет денег. Они у нас теперь прямо у причалов тонут. Так, что мы их не успеваем утилизировать.

– Но на то, чтобы их разрезать, тоже деньги нужны.

– Здесь всё в порядке. У нас с американцами договор есть по разоружению, так вот они за нас и платят.

Юля рассказала Андрею о работе над двигателем нового поколения.

– Боюсь, что двигатели нового поколения придётся делать новому поколению, – сказала она Андрею.

– Ты считаешь, что Главный ничего в Москве не добьётся?

– Скорей всего, что так.