Незримые фурии сердца - Джон Бойн

Я уставился на листок с номером, не зная, что сказать. Все это выходило за пределы моего опыта.

– Позвони мне в субботу во второй половине дня. И мы договоримся, как провести вечер.

– Ладно. – Я еще не понимал, во что ввязываюсь, но определенно чувствовал, что выбора нет.

– Я хочу посмотреть один кинофильм, – сказала Мэри-Маргарет. – Сейчас его крутят в «Метрополе». «Человек на все времена».

– Я его уже видел. – Я не добавил, что ушел на сцене предательства Ричарда Рича, поскольку надо было вымыть руки от пахучей спермы.

– А я – нет. И хочу посмотреть.

– Есть много других фильмов. Я гляну в газете и что-нибудь подберу.

– Я хочу посмотреть «Человек на все времена». – Мэри-Маргарет подалась вперед и ожгла меня взглядом.

– Хорошо, хорошо, – согласился я, опасаясь, что она схватит нож и пойдет по стопам ИРА, отрезавшей Джулиану ухо. – Значит, я позвоню в субботу.

– В четыре. Ни минутой раньше.

– В четыре, – повторил я и вышел из кафе, чувствуя, как пропитавшаяся потом рубашка липнет к спине.

Под ярким солнцем я шагал на работу и обдумывал возникшую ситуацию. Похоже, без всякого на то желания и даже мысли об этом я обзавелся девушкой. И моя девушка – Мэри-Маргарет Маффет. Видимо, я ей годился. С одной стороны, новость пугала, ибо я понятия не имел и даже выяснять не хотел, как надлежит общаться со своей подружкой, но с другой – в моей жизни произошла грандиозная перемена, дававшая шанс стать как все и отмести от себя всякие подозрения. Кроме того, отпала нужда поступать в семинарию, что уже около года казалось вариантом решения моих проблем.

В отделе сослуживцы вели бесконечный разговор о Жаклин Кеннеди, но я к нему не примкнул, а взялся за большое письмо к Джулиану, поведав о своей влюбленности в чудесную девушку, с которой познакомился в кафе «У Бьюли». Я описал ее в превосходных тонах, намекнув, что наши отношения уже зашли далеко. Изо всех сил стараясь выглядеть ловеласом, я присовокупил, что наличие постоянной подружки имеет лишь один недостаток – невозможность вкусить прелестей других дам. А я не могу обманывать свою милую, ибо слишком сильно ее люблю. Однако, уточнил я, строгая диета не запрещает просмотра меню. Почтой «Вестерн Юнион» я отправил письмо в Зальцбург, где мой друг со своей мегерой Сьюзи катался на лыжах; я тешил себя надеждой, что любопытство заставит его вернуться в Дублин пораньше и мы устроим свидание двое на двое. Возможно, наши девушки подружатся и как-нибудь отпустят нас пропустить по стаканчику, а сами поболтают о вязании и кулинарных рецептах. И мы с Джулианом будем только вдвоем, как оно и должно быть.

Вскоре мы с Мэри-Маргарет стали настоящей парой, и каждое воскресенье она давала мне список того, чем мы займемся на следующей неделе. По вторникам и четвергам я получал вольную, но во все остальные вечера был обязан являться к ней. Чаще всего мы с Мэри-Маргарет сидели на диване в гостиной, а компанию нам составлял ее папаша, который смотрел телевизор и жевал шоколад с бразильским орехом, беспрестанно жалуясь, что шоколад этот ему уже поперек горла.

Примерно через месяц я сообразил, что в чувственном плане у нас нет никаких подвижек, и решился на попытку. Ведь у меня никогда ничего не было с девушкой, однако существовала вероятность, что проба мне понравится. И вот однажды, когда папаша отправился на боковую, я наклонился и без всякого уведомления прижался губами к губам Мэри-Маргарет.

– Это еще что? – Она отпрянула и вжалась в диван. – Ты что удумал, Сирил Эвери?

– Я попытался тебя поцеловать, – сказал я.

Мэри-Маргарет медленно покачала головой и так посмотрела на меня, словно я признался, что я Джек-потрошитель или член Лейбористской партии.

– Я-то думала, ты питаешь ко мне хоть кроху уважения. Мне и в голову не приходило, что все это время я встречаюсь с сексуальным маньяком.

– Ну это уж чересчур.

– А как еще тебя назвать? Я сижу себе и смотрю «Перри Мейсона», а ты, оказывается, с самого начала замышлял меня изнасиловать.

– Ничего такого я не замышлял, – возмутился я. – Просто поцеловал, и всё. По-моему, мы должны целоваться, раз уж мы парочка. Что в этом плохого-то?

– Может, и ничего. – Мэри-Маргарет задумалась. – Но в следующий раз ты хотя бы спроси разрешения. С бухты-барахты это совсем неромантично.

– Ладно. Можно тебя поцеловать?

Она опять задумалась и наконец кивнула:

– Можно. Только чтоб глаза и рот твои были закрыты. И не вздумай нигде меня трогать. Я этого терпеть не могу.

Следуя инструкции, сжатыми губами я прижался к ее губам и даже промямлил ее имя, словно охваченный безумной страстью. Мэри-Маргарет сидела как каменная и, по-моему, косилась в телевизор, где Перри Мейсон всерьез взялся за свидетеля. Секунд через тридцать этой безудержной эротики я выпрямился.

– Ты здорово целуешься, – сказал я.

– Надеюсь, ты не намекаешь на мой большой опыт?

– Нет, я в том смысле, что у тебя очень приятные губы.

Мэри-Маргарет сощурилась, словно опять заподозрив во мне сексуального маньяка.

– На сегодня хватит, – сказала она. – Не будем терять голову, правда?

– Конечно. – Я посмотрел на свою ширинку, ожидая хоть какого-нибудь шевеления. Но там если что и происходило, то лишь Большое съеживание.

– На большее не рассчитывай, – предупредила Мэри-Маргарет. – Я знаю девиц, которые позволят что угодно, лишь бы удержать парня, но я не такая. Совсем не такая.

– И в мыслях не держу, – с полной искренностью сказал я.