Незримые фурии сердца - Джон Бойн

– И как она это восприняла?

– Горе ее так подкосило, что она не могла и слова вымолвить. Только ответила потрясенным взглядом. Наверное, винила себя, что воспитала дочь без всякого понятия о приличиях.

– А может, сочла тебя немного бездушной? – предположил я.

– Да нет, с какой стати? – Мэри-Маргарет как будто опешила. – Читай Библию, Сирил Эвери. Там все сказано.

Мы замолчали. Я увидел, что священник-практикант направился к выходу, бросив на меня встревоженный взгляд. На секунду мне стало жаль его, но тотчас я посочувствовал и себе, а затем подумал: может, он подал знак, что ждет меня в кинотеатре? И если так, удастся ли сбежать из кафе и последовать за ним?

– Можно вопрос, Сирил?

Подавив зевок, я перевел взгляд на Мэри-Маргарет. Уж десять раз я пожалел, что сразу после интервью не отправился на службу.

– Валяй.

– В какую церковь ты ходишь?

– В какую церковь?

– У тебя-то два уха, чего ты переспрашиваешь? Да, в какую церковь.

Я удивленно открыл рот и, не придумав ответа, вновь его захлопнул. Дело в том, что я вообще не ходил в церковь. Последний раз я там был семь лет назад, когда рассказом о своих извращенных мечтах убил священника.

– В какую?.. – повторил я, оттягивая время. – А ты сама-то часто ходишь на службы?

– Конечно. – Лоб ее прорезали пять глубоких морщин, похожие на нотный стан. – За кого ты меня принимаешь?

Каждый день я хожу в церковь на Бэггот-стрит. Там чудесные службы. Ты бывал в этой церкви?

– Нет, что-то не припомню.

– Непременно сходи. Там удивительно хорошо. От благовония, смешанного с запахом тлена, просто дух захватывает.

– Заманчиво.

– Да-да! И восхитительные проповеди. Отче дождем проливает огонь и серу на нечестивых, что, по-моему, сейчас и требуется Ирландии. Нынче их расплодилось. В банке я насмотрелась на полуголых студенток в обнимку с парнями в джинсах. У тебя-то, надеюсь, нет джинсов?

– Вообще-то есть. Но они мне великоваты. Редко их надеваю.

– Выкинь! Непотребная одежда! В обменнике Ирландского банка, что на Колледж-Грин, кого только не увидишь. На прошлой неделе заявилась английская разведенка, представляешь? Уж я ее отчитала, будьте покойны. А буквально вчера притащился женоподобный парень. Слышал бы ты, как он изъясняется. Явно из этих. – Мэри-Маргарет жеманно согнула руку в кисти. – Я отказалась его обслужить. Идите, говорю, в Объединенный банк и там меняйте свои деньги. Им все равно, кто к ним приходит. Он разорался. Сказать, как он меня обозвал?

– Не надо.

Мэри-Маргарет подалась вперед и прошептала по буквам:

– Эс, у, ка, а. – Она покачала головой и, помолчав, продолжила: – Но меня этим не возьмешь. Я позвала охранника и велела вышвырнуть гаденыша. И знаешь, что произошло?

– Нет, меня же там не было.

– Он расплакался! Мол, его деньги ничуть не хуже других, мол, ему уже невмоготу, что его держат за гражданина второго сорта. Будь моя воля, говорю, я бы тебя вообще лишила гражданства. Все вокруг засмеялись, и наши, и клиенты, а он уселся на лавку, весь такой разнесчастный, как будто это мы осрамились! По мне, так всех этих педерастов надо изолировать. Свезти на какой-нибудь остров, пусть там друг другу и пакостят. Погоди, о чем мы говорили-то? Ах да, в какую церковь ты ходишь.

– Святого Эндрю, что на Уэстленд-роу, – наобум сказал я, не надеясь угодить человеку с такой уймой предрассудков.

– Замечательный храм, – неожиданно одобрила Мэри-Маргарет, не раскритиковав его высоту, ширину или слишком длинное название. – Великолепная архитектура. Каждый год я посещаю эту церковь в Чистый четверг. Интересно, мы там не пересекались?

– Возможно всё, хотя кое-что – маловероятно.

– Ладно, замнем для ясности. – Мэри-Маргарет сделала глоток и сморщилась. Похоже, и чай ей чем-то не угодил. – Как ты сам по себе?

– Что, прости?

– Работа, говорю, хорошая?

– О да. – Я поведал о своей службе в министерстве, и взгляд моей собеседницы моментально просветлел.

– Вот работа так работа, – сказала она. – Не хуже, чем в банке. Госслужба – то, что надо. С нее не уволят, даже если ты полная бестолочь, а в стране кризис. Папа всегда хотел, чтобы я поступила на государственную службу, но я сказала: папа, я молодая и независимая, я сама решу, чем мне заниматься, и я выбрала обменник Ирландского банка, что на Колледж-Грин. Однако прелесть госслужбы в том, что можно всю жизнь просидеть за своим столом до той поры, когда всё уже позади, а впереди только смерть. По-моему, в этом есть некая большая надежность.

– Я об этом как-то не думал. – Такая трактовка бренности и невзгод показалась мне любопытной. – Наверное, ты права.

– Я говорила, что мой дядя Мартин был чиновником?

– Нет. Ведь мы с тобой виделись всего один раз.

– Он был отличный чиновник. И прекрасный человек. Правда, у него щека дергалась, а я этого не люблю. Люди с тиком меня нервируют.

– Он еще служит? – спросил я. – Может, я его знаю?

– Нет, он впал в маразм. – Мэри-Маргарет покрутила пальцем у виска и перешла на шепот: – Порой не помнит, как его зовут. А меня как-то раз принял за актрису Дороти Ламур! – Она хохотнула, глянула по сторонам, и лицо ее тотчас вновь окаменело. – Ты только посмотри на нее!

По центральному проходу шла молодая красотка, минимумом одежды бросавшая вызов погоде. К ней были прикованы взгляды всех мужчин в кафе. Ну почти всех.

– Старуха, а молодится. – Мэри-Маргарет поджала губы. – Я бы никогда так не вырядилась.

– Не хочешь пирожное к чаю? – спросил я.

– Нет, спасибо. Мой желудок не принимает крем.

– Ну ладно. – Я посмотрел на часы. В кафе мы просидели уже целых семь минут, чего, по-моему, было вполне достаточно. – Пожалуй, мне пора обратно.

– Куда – обратно?

– На службу.

– Надо же, какой фу-ты ну-ты!

Я не понял, что она имела в виду. Было всего три часа дня, и я не видел ничего странного в своем намерении вернуться на работу.

– Рад был повидаться. – Я протянул руку.

– Погоди, я дам тебе свой номер телефона. – Мэри-Маргарет полезла в сумку за ручкой и бумагой.

– Зачем?

– А как же ты мне позвонишь, не зная номера?

Я нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

– Извини, я должен тебе позвонить? Ты хотела о чем-то спросить? Ну давай, я задержусь, если так.

– Нет, прибережем темы на следующий раз. – Она записала свой номер и отдала мне листок. – Лучше, если позвонишь ты, а не наоборот. Я не такая, чтобы самой звонить парню. Но я не собираюсь дежурить у телефона, так что не строй никаких иллюзий. Если ответит папа, скажи, что ты служишь в министерстве образования, ему это понравится. А то он тебя пошлет.