Весь апрель никому не верь - Ариадна Борисова

…Перед Матвеем мелькало множество губ, тронутых помадой. Превращаясь в лепестки роз, они уносились вверх в рубиновом вихре, пока не исчезли. Вместо них возникли две черные точки, приблизились, и скоро к Матвею слетели два очкарика с унылыми носами, в расстегнутых офисных пиджаках, – роль крыльев играли развевающиеся полы. Совсем не такими представлял он ангелов… Сотрудники небесной канцелярии взяли его под руки и куда-то помчали, не отвечая на вопросы. Затем он обнаружил себя в кромешной тьме. Он лежал на чем-то твердом, скрестив на груди руки, весь в холодном поту. По лицу пот струился, как дождь, не попадая в глаза, потому что их прикрывали кусочки металла. Сверху раздавался шум, напоминающий звуки весенней реки. Матвей мотнул головой, сбрасывая с глаз круглые железки, и сообразил, что снаружи действительно идет дождь: вода сочилась сквозь туго обтянутую скользкой тканью крышку. Ощупывая обитые тем же материалом стенки, ежась от падающих на лицо и под ворот капель, Матвей с ужасом понял, что находится в гробу. В панике повернулся набок и, стуча кулаками в стенку, закричал. Прислушался – никакой реакции. Но страшное вместилище не стояло на месте, оно плыло, как лодка по волнам, покачиваясь размеренно и неспешно. Матвея несли на кладбище!..

В стенках приглушенно засветились тонкие лучи. Он возблагодарил мастера ритуальной «мебели», оставившего на уровне глаз щель, достаточную для наблюдения, прорвал ткань и прильнул к отверстию.

Вначале ничего не было видно, кроме серых потоков воды. Потом в чуть изреженном водопаде, словно водоросли на дне озера, стали проявляться расплывчатые очертания деревьев и более четкие кресты. Внизу показались темные шары, прилизанные дождем, в волосах и с проплешинами, в матерчатых, гладких и конусообразных накидках. Вскоре Матвей стал различать под шарами лица людей и не нашел среди них ни одного знакомого. Он снова застучал в стенку, крича во весь голос, заворочался в тесной домовине, пытаясь как-нибудь выбить крышку. Ее, очевидно, прикрыли из-за дождя, а возле свежевырытой могилы должны были отворить для прощания.

Глухая к воплям и мольбам процессия неотвратимо двигалась к невидимой яме. Мертвые люди собирались заживо похоронить человека, полного сил и здоровья. Абсурдность этой мысли заставила подумать о сне. Разумеется, сон! Надо просто проснуться. Но ничего не получалось, зажмуренные глаза открывались все в тот же мрак, кое-где треснутый тусклым светом щелей. Внезапно тонкая рука обвила шею Матвея, и он чуть не потерял сознание. Мало того, что Матвей лежал в гробу, он был в нем не один!..

«Соскучилась по тебе», – шепнула женщина, и, узнав голос Марины, он замер. Марина что-то говорила, тихо и быстро, Матвей не мог разобрать слов, но успокоился. Какая разница, где они наконец встретились? Разве не этого он ждал столько лет? Матвей обнял ее, неживую, простившую его и, похоже, благословляющую на дальнейшее существование, о вероятности которого он не имел понятия. Томительные вопросы вылетели вон, прозрачные мысли воспарили в сквозняках легкой головы. Матвей прижал женщину к себе, не слыша стука ее сердца, но чувствуя в объятии единство, какое случается между людьми очень близкими, хоть и не по крови. Если смерть такова, он готов был умереть и жалел только о том, что любимая бездыханна.

Шествие между тем добрело до цели, и «лодочка» опустилась на доски, перекинутые над бездной. Крышка осталась закрытой. Кто-то произносил речь, издалека доносилось голодное карканье то ли воронов, то ли стервятников. Когда доски убрали и гроб поплыл вниз в земную вертикаль, Марина начала таять в руках. Еще немного, умолял Матвей, не уходи, я не хочу без тебя, не уходи, – он опять закричал, теперь уже из-за одиночества, не зная, как последовать за ней туда, куда она ускользнула. Вдруг издалека донесся ее голос, – отлетающее эхо еле слышно повторило одно слово. Имя.