Антиглянец - Наталия Осс

– Не я выбирала. Ты же знаешь, – заметила Наташа.

Модель для обложки выбирали Аня с Мариной. Даже Ирка не могла ничего сделать. Это был всегда кастинг бюджетов – мужниных, спонсорских, папиных.

– Надоело мне для вас снимать! Или гонорар придется поднимать, девки-то платные!

– Ничего про это не знаю. Ты с начальством про это говори, – Артюхова придерживалась нейтралитета, как швейцарские Альпы. – А девка – дура, губы накачала за неделю до съемки. Хотела быть красивой, представляешь?

– Она мне скандал в студии устроила. Через час уже устала она! Модель, твою мать!

Девушки с бюджетом были нашим кошмаром. Они чувствовали себя заказчицами и вели себя соответственно. Лейла, которую снимал Гордиев, была любовницей владельца водочной компании, а эта съемка – подарком к ее дню рождения. Артюхова говорила, что девица беременна алкогольным наследником и нажимать на нее опасно. Угроза выкидыша.

Я как-то спросила у Ирки:

– Тебе не стыдно, что обложка продается?

– Уже нет. Понимаешь, это бюджет. Реально большие деньги. Мы же коммерческий журнал. Чтобы снять нормальную обложку, штук пять надо. Лучше пятнадцать. А у меня на все модные съемки не больше десятки в месяц. Так что девки эти – мое спасение.

– А в других журналах то же самое?

– Даже не говори мне про это! В каких других? Там международного уровня работы. Штучные. И снято не в П…додвиженске, а в Нью-Йорке. Девушки с обложки «Вога» прямо в историю моды шагают.

Зато русские олигархи напрямую шли к Затуловской или Волковой, если надо «девочку на обложку поставить». Я надеялась, что мне удастся поправить ситуацию. Убедить Аню и Марину хотя бы жестче подходить к выбору натуры. Лейла, несмотря на чудеса фотошопа, все равно останется дворняжкой. А это ведь обложка моего первого номера! Краснеть не хотелось.

Аня уже бежала навстречу Гордиеву.

– Ой, кто к нам пришел! Опять чудо сотворил? – Они обнялись. – Сейчас посмотрю! Ты пока к Марине зайди, там деньги для тебя лежат.

Гордиев ушел. Аня тут же приступила к делу:

– Так, губы ей уменьшить сможем?

– Попробуем, – сказала Наташа.

– И макияж надо дорисовывать. Мне не нравится, что тени слишком ярко. Ей не идет. Сделайте вместо желтых розовые. – Аня хотела быть художником.

Артюхова делала пометки.

– А что, если бусы ей сделать? Цепочку убрать и жемчуг добавить. Тонкую ниточку, как у Жаклин Кеннеди. – Аня хотела быть большим художником.

– Это сложно будет, Анна Андреевна!

От ужаса у Артюховой округлились глаза. Возможности фотошопа были велики, но не беспредельны.

Из-за любви Волковой к рисованию бедняга Наташа просиживала ночами за компьютером, перекраивая картинку по ее заказу.

– Я считаю, отличная обложка. Какие губы сочные! – Затуловская стояла у нас за спиной. – Ничего не надо доделывать.

– Ты серьезно, Марин? – Аня обернулась. – Такие губы обычно мужикам в бане нравятся, а нас девушки двадцатилетние читают.

Знакомая картинка с баней стала проявляться в моей голове, но я стерла ее усилием воли. Не дождешься!

– Так что мне делать? На отрисовку отправлять? – спросила Наташа страдальчески, уже предчувствуя битву.

– Отправлять, конечно! – отрезала Аня. – Ты с Гордиевым говорила, Марин?

– Он деньги в бухгалтерии получает. Аня, имей в виду, в прошлом номере у нас перерасход на две тысячи – из-за этих рисований ваших бесконечных. Говорю, ставьте так! Хуже не будет.

– Марин, не спорь!

– А я не спорю. Просто не подпишу счета.

– Марина Павловна, у нее там слишком много силикона. Наташа чуть-чуть уберет. Маленькая безболезненная операция, – сказала я.

– А, это наш новый главный редактор! Здравствуйте, Алена, я вас не заметила. Вы теперь и дизайном занимаетесь вместе с Аней? С текстами уже разобрались? – произнесла Затуловская.

Черт, зачем я вмешалась! С тех пор как меня назначили, Затуловская была со мной резка. Она так выясняла отношения – не со мной, а с Волковой. Марина пребывала в ярости по поводу решения, принятого единолично Аней. Пару дней после того памятного визита в Luxury Trend они даже не разговаривали. История с Самсоновой нарушила равновесие, в котором акционеры балансировали уже много лет. Марина занималась деньгами, Аня паслась на творческой делянке. У Волковой была репутация взбалмошной жены богатого мужа, который когда-то дал деньги на журнал, Затуловская являла собой пример self-made woman, которая выгрызала успех долго и методично.

Контракт с Luxury Trend, который не давался Марине столько лет, стал первой большой коммерческой победой Ани.

Мне доложили, как Марина, успокаивая Островскую, говорила, что Алена – это ошибка. И что меня нельзя было назначать, поскольку я неглянцевая.

Я не хотела подачек. Если назначили, значит, буду соответствовать!

– Алена, поговорите с Гордиевым. Пусть он вас на письмо редактора снимет, – предложила Волкова.

Хорошая идея. Я сама об этом подумала.

– А он согласится?

– А почему бы нет? Он из вас красавицу сделает. Вы и так хорошенькая, а будете гламурная. Согласны, Наташа?

– Да, только дорого.

– Ничего, заплатим.

– А может, еще Фридкесу закажем или Королеву? Потом выберем, кто лучше снял Борисову! – съязвила Затуловская. – Только следующий номер выйдет без картинок. Все на Борисову потратим.

– Марина, если нужно будет, и Фридкесу закажем!

– Хорошо. И вычтем из зарплаты главного редактора. – Затуловская развернулась и ушла.

Спрашивается, и как мне налаживать с ней отношения?

– Не переживайте, Алена! Марина Павловна трудно привыкает к людям.

Гордиев появился через полчаса. Злой. Но я решилась:

– Стас, я Алена. Новый главный редактор.

– А я Гордиев.

– Я знаю.

– Я рад.

Пауза.

– Вы не могли бы… Тут надо меня на письмо снимать. Ну, как редактора. Я знаю, вы Иру Полозову снимали. Очень красиво. Так вот я хотела бы, чтобы вы… чтобы вас попросить меня снять.

Пауза.

– Вы сможете на этой неделе, например? Номер скоро уходит…

Мне было неловко за свое косноязычие, которое нападало на меня всякий раз, когда надо о чем-то просить для себя. Язык не слушался, пришпиленный к гортани интеллигентским воспитанием. Но я упорно сопротивлялась маминой программе: «Мы бедные, но гордые».

Гордиев собирал со стола диски, складывал в портфель.

– Я занят сейчас.