Антиглянец - Наталия Осс

Пора его усыпить. Принтер немного поворчал, мигнул разноцветными кнопочками и отрубился.

Я вышла в ночь. На стоянке – ни одной машины. Пятница, вечер – все нормальные люди уже отмечают конец недели. В моей прошлой, газетной жизни я не понимала, чем пятница хуже понедельника, и не разделяла этой офисной радости – Today is Friday! Но теперь я сама каждое утро вела борьбу с будильником, выклянчивая у него «ну еще хоть пять минут», и чтила субботу, как правоверный иудей. Ничего завтра не буду делать, даже к телефону подходить. Говорят, в Израиле нанимают специальных людей, из числа русских эмигрантов, например, чтобы обеспечить себе тотальное ничегонеделание: люди воскресенья зажигают спички людям субботы, снимают телефонные трубки, нажимают кнопки лифта. Жаль, что у нас нет такой службы – чтобы обеспечить на два дня полный ступор офисным страдальцам.

Сегодня у Светки был день рождения, на который я безнадежно опаздывала. Подарок я, конечно, купить не успела. Пришлось порыться в красновском шкафу и набрать Олейниковой посылку счастья: увлажняющий крем Chanel, антицеллюлитное средство от Estée Lauder, карандаши Helena Rubinstein, тени ArtDeco, туш Guerlain и аромат от Givenchy «Ангел и демон». Шкафчик отдела красоты – наша домашняя аптечка, где можно найти дозу для любого мероприятия. Недостаток заключался в том, что на банках, как на лекарствах с пометкой «проконсультируйтесь у врача», стояла надпись «tester not for sale». Не забыть содрать! Хотя Олейникова все равно догадается и даже не обидится, наоборот. Светка была убежденным фанатиком косметики, хранила в кошельке дисконтные карточки всех магазинов, где торговали красотой, и зачитывала цены наизусть. Лучше, чем стихи в 7-м классе.

Когда я явилась, вечеринка вошла в третью, заключительную, стадию. Гости, пройдя через неловкость первых рюмок, добрались до той стадии расслабленности, когда могли легко предъявить миру свои истинные намерения. Олейникова, счастливая и пьяная, целовалась на диване с Ваней, женатым отцом двоих детей, с которым крутила роман уже года два. Еще две парочки танцевали, сплетясь в такую сложную конфигурацию, что смотреть на них было неловко. Остальные обсуждали что-то корпоративное за столом.

– Аленка, наконец-то!

Олейникова тянула ко мне руки, с трудом выпутываясь из Ваниных конечностей. Я вручила ей пакет с логотипом Gloss. Ваня, оставшийся не у дел, попытался разлучить Светку и пакет.

– Да подожди ты! Видишь, гламур в гости пришел! Налейте девушке!

Кодовое слово произвело впечатление. Ребята вперились в меня. Я никого не знала, и это усиливало неловкость, а от Светки сейчас нельзя было требовать церемонного представления участников. Да это и бесполезно – я страдала формой расстройства памяти, часто встречающейся среди жителей мегаполисов: никогда с первого раза не запоминаю имя. Излучаешь дружелюбие и симпатию, улыбаешься, говоришь себе – так, внимание! – и, как только называют имя – все, затемнение, звук выключается. А потом ты вынуждена вести беседу с человеком, пытаясь удержаться на местоимениях, и очень стыдно, если собеседник твое имя запомнил.

– Это Аленка, подруга моя школьная. Главный специалист по роскоши и гламуру!

– Угу, как Ксения Собчак, – услышала я за спиной женский голос.

– Так что вы здесь не очень-то, манагеры, ведите себя прилично! Алена девушка светская, напишет потом в своем журнале, если что, – продолжала Олейникова.

– Очень приятно, – я улыбнулась максимально широко, стараясь охватить присутствующих по кругу. Презентуя меня, подруга перестаралась, и я не хотела, чтобы возникла неловкость.

– А чем конкретно занимаетесь? – спросил бойкий юноша в костюме и голубой рубашке.

– В журнале глянцевом работаю. Называется Gloss.

– И почем опиум для народа? – оживился белобрысый парень в сером свитере. Белый, как мышь-альбинос.

Я проигнорировала вопрос. Про опиум – это не к нам. Мы не продаем веру, мы продаем мечты.

– Понятно. Модная тусовка, Максим Галкин, Боря Моисеев, – сказал Альбинос.

– Я вообще считаю, что все эти журналы на одно лицо. Я лично никаких не покупаю, – изрекла девица, сидевшая напротив меня. Короткая юбка, кофточка со стразами, выложенными в логотип D&G.

– Переключилась с Cosmopolitan на газету «Ведомости», Анциферова? – спросил юноша в голубом.

– Да, представь себе, Мирский! А ты, Колечка, до сих пор вырезаешь сиськи с обложки Men’s Health?

– Там не сиськи, а мужики на обложке, – парировал Мирский, обнаружив неплохое знание рынка мужского глянца. – Сиськи в журнале Maxim.

– Я Cosmo уже лет пять не покупаю, – проинформировала девушка лет тридцати двух, в полосатом костюме. – Для дурочек советы эти, эксперименты сексуальные.

Я оглянулась, ища поддержки Олейниковой, но ей было не до меня. Ваню редко удавалось выцепить на ночь, и Светка собиралась выжать все из оставшихся часов.

– Cosmopolitan, он для молодых совсем сделан, – бряк­нула я.

Полосатая девица вскинулась:

– А дело не в паспорте! Просто в журналах ваших абсолютная чушь пишется. Как ему почесать за левым ухом, надеть презерватив, и чтобы он женился в бессознанке, не снимая его с головы.

Все засмеялись.

– А что смешного? Людей развращают и комплексы им внушают, – поддержала подругу девушка со стразами. Я ее понимала, фальшивый топ D&G выявлял на спине лишние округлости. – А светская хроника эта? Светская хроника в России, где сто лет назад аристократов заменили дегенераты. Читаю тут не помню какой журнал – смотрю, светская дама с фамилией такой. Анимоний, Полоний…

– Полоний – это про другое. Ты путаешь, Анциферова, – сказал Мирский.

– Анна Антимоний, – подсказала я.

– Точно! Губастая такая, вся морда в силиконе. Светская дама! Или эта Собчачка – на каждой тусовке. Пишут о себе и про себя. Ну, может, их еще сто человек читают, у которых не все в порядке с самооценкой, – обличала глянец Анциферова.

Мне хотелось крикнуть – девочки, я тоже от этого страдаю. Но я не могла выйти из игры, я же тут как полпред глянца. Я попыталась сменить тему:

– Не надо так серьезно все воспринимать. Вы лучше про свою работу расскажите. Объемы продаж растут пропорционально кривой роста раковых заболеваний?

Коллеги продавали сигареты.

– В смысле? – спросил Альбинос.

– Ну, если мы торгуем комплексами, то кое-кто торгует смертью. Если уж на то пошло. Книжку «Здесь курят» чи­тали?

Никто не поддержал тему. Ребята выступали единым фронтом.

– Алена, а в каком номере было про замужество с помощью презерватива, просвети нас, – веселился Альбинос.

– Скажи, а ты с Собчак знакома? Что там у вас про нее говорят? – шептала мне на ухо Анциферова.

Где это – у вас? Я ничего не знаю, видела ее только по телевизору, и я вам не носитель светских сплетен. Я уворачивалась, оправдывалась, отпихивалась от вопросов, но они сыпались со всех сторон.