Последний бой майора Петтигрю - Хелен Саймонсон

— Ерунда, мне это и в голову не пришло, — заявил майор и почувствовал, как краснеет от этой лжи.

Он изо всех сил старался побороть неловкое желание выскользнуть из магазина и не иметь дела с этой, как ни посмотри, неприятной ситуацией.

— Подобные вещи не случаются в достойных семьях, — сказала она.

— Да это происходит постоянно, — перебил ее майор, чувствуя необходимость успокоить как ее, так и себя. — Викторианцы были хуже всех.

— Но позор кажется таким незначительным по сравнению с этим прелестным ребенком.

— Люди всегда жаловались на падение нравственности, — продолжал майор. — Но моя жена всегда говорила, что предыдущие поколения были такими же распущенными — они просто лучше маскировались.

— Я знала, что Абдула Вахида отослали, потому что он влюбился в какую-то девушку, — продолжала она. — Но я не знала, что у них родился ребенок.

— А он знал? — спросил майор.

— Говорит, что нет, — она еще больше помрачнела. — В семье сделают все, чтобы защитить своих детей, и я боюсь, что этой девушке пришлось нелегко.

Последовала пауза, во время которой майор тщетно пытался подобрать слова утешения.

— Как бы то ни было, теперь Амина и Джордж здесь, и я должна постараться все исправить.

— Что вы будете делать? — спросил майор. — Вы же почти не знаете эту девушку.

— Я знаю, что должна оставить их у себя, пока все не уладится, — сказала миссис Али, решительно и совершенно очаровательно вздернув подбородок. Перед ним была женщина, намеренная достичь своей цели. — Они останутся здесь по крайней мере на неделю, и если Абдулу нравится спать в машине — пусть поступает как хочет.

— Спать в машине?

— Мой племянник утверждает, что не может спать под одной крышей с незамужней женщиной, поэтому он ночевал в машине. Я указала на очевидные нестыковки в его логике, но его недавно проснувшаяся религиозность позволяет ему проявлять упрямство.

— Но почему вы хотите, чтобы они остались? — спросил майор. — Почему они не могут приходить в гости?

— Я боюсь, если они уедут, то снова исчезнут, — призналась она. — Амина живет практически на пределе и говорит, что ее тетушка от постоянных расспросов на грани истерики.

— По-видимому, снять комнату в пабе они тоже не могут, — сказал майор.

Хозяин «Королевского дуба» предлагал постояльцам две оклеенные цветочными обоями комнаты и обильный завтрак, подающийся на липкой барной стойке.

— Абдул Вахид угрожал поехать в город и попросить пристанища у имама. Тогда наши проблемы станут предметом пересудов всей диаспоры, — она закрыла лицо руками и тихо сказала: — Почему он такой упрямый?

— Послушайте, если вы непременно хотите удержать их здесь, пусть ваш племянник поживет несколько дней у меня.

Майор был потрясен собственным предложением, которое словно само собой вырвалось наружу.

— У меня есть свободная комната, он мне ничуть не помешает, — добавил он.

— Майор, это чересчур, — сказала миссис Али. — Я не могу так злоупотреблять вашей добротой.

Но ее лицо словно осветилось изнутри. Майор уже решил, что устроит молодого человека в бывшей комнате Роджера. В гостевой комнате было холодно, поскольку она выходила на север, а в ножке кровати образовалось несколько подозрительных дырок, которые он все планировал изучить. Нехорошо, если гость свалится на пол посреди ночи.

— Мне это совсем не сложно, — сказал он. — И если это поможет вам решить ваши проблемы, я буду очень рад.

— Я у вас в долгу, майор, — ответила она, подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Не знаю, как выразить свою благодарность.

Майор почувствовал, как по его плечу разливается тепло. Он замер, словно ему на руку присела бабочка. На мгновение окружающий мир перестал существовать — осталось только ее дыхание и отражение его лица в ее темных глазах.

— Тогда договорились.

Он быстро пожал ей руку.

— Вы невероятный человек, — сказала она, и майор осознал, что теперь, когда она доверяет ему и чувствует себя его должницей, он, как порядочный человек, в ближайшее время не имеет права даже попытаться ее поцеловать. Мысленно он назвал себя дураком.

Уже стемнело, когда Абдул Вахид постучался в дверь Роуз-лодж. С собой он принес несколько вещей, туго завернутых в молитвенный коврик. По его виду казалось, что всю его жизнь можно упаковать в такой сверток.

— Входите, — пригласил его майор.

— Вы очень добры, — сказал молодой человек, не прекращая хмуриться.

Он осторожно снял поношенные коричневые туфли и поставил их под вешалкой. Майор знал, что этот жест символизирует уважение к дому, но его смутила интимность созерцания влажных носков на ступнях постороннего человека. Внезапно он представил себе деревенских дам, оставляющих на его полированных полах следы в виде ведьминых кругов, и порадовался, что обут в солидные шерстяные шлепанцы.

Поднимаясь на второй этаж, он решил все-таки устроить племянника в гостевой комнате. Старый голубой ковер и добротный письменный стол с лампой в комнате Роджера внезапно показались чересчур шикарными для этого сурового юноши.

— Подходит? — спросил он и незаметно пнул ножку кровати, проверяя, не посыпятся ли опилки из дырочек. Тощий матрас, сосновый комод и единственный рисунок, висящий на стене, казались сейчас уместно аскетичными.

— Вы бесконечно добры.

Абдул Вахид осторожно положил свои пожитки на кровать.

— Сейчас принесу постельное белье и оставлю вас, — сказал майор.

— Спасибо, — ответил юноша.

Вернувшись с постельным бельем и тонким шерстяным одеялом, которое он выбрал вместо шелкового пухового, майор обнаружил, что Абдул Вахид уже устроился. На комоде лежал гребешок, мыльница и Коран. Картинка на стене была завешена большим полотенцем с узором. На полу лежал молитвенный коврик, казавшийся крошечным в море потертого паркета. Абдул Вахид сидел на краю кровати, положив руки на колени, и смотрел куда-то в пространство.

— Надеюсь, вы не замерзнете, — сказал майор и положил принесенное на кровать.

— Она всегда была такой красавицей, — прошептал Абдул Вахид. — Рядом с ней я просто голову терял.

— Если ветер будет дуть в эту сторону, окно начнет дребезжать, — добавил майор и поправил щеколду на раме.

Его слегка беспокоило присутствие в доме столь эмоционального юноши, и, боясь сказать что-нибудь не то, он решил вести себя безразлично и весело.

— Они говорили, что я ее забуду, — сказал юноша. — Я забыл. Но теперь она здесь, и у меня весь день кружится голова.

— Может быть, у вас понижено давление, — предположил майор и выглянул в окно — не идут ли грозовые тучи. — У моей жены всегда болела голова, когда падал барометр.