+ тот, кто считает - Алекс Форэн

Они уже спускались из спален на первый этаж, готовые покинуть рияд, когда в дверь забарабанили.

– Откройте, полиция, – донеслась с улицы фраза, сотни раз слышанная в дурных боевиках и вот сейчас – впервые – прозвучавшая на самом деле.

Николь села на ступеньку посередине лестницы, а Сэнди застыла над ней с дорожной сумкой в руках. Однако оцепенение длилось всего несколько секунд. В дверь вновь начали настойчиво стучать.

– Что делать будем? – спросила Николь.

– Внизу есть запасной выход… в переулок.

Стараясь ступать бесшумно, они сбежали вниз и прошли к противоположной двери, выходившей в узенький грязный тупик за домом. Сюда обычно приходили торговцы, доставлявшие продукты. В маленьком помещении перед дверью висела старая одежда, оставляемая здесь, вероятно, служанками Флоранс.

– Хиджабы! – прошептала Николь.

Через несколько минут под участившуюся дробь ударов, доносившихся со стороны главной двери, две закутанные по самые брови грациозные мусульманки вышли в пустынный переулок и, не оглядываясь, быстро направились к Джемаа-эль-Фна. Затерявшись в густом людском муравейнике, почти совершенно не выделяясь среди множества одетых подобным образом женщин, они быстро пересекли площадь по диагонали по направлению к Кутубии и остановили такси. Усатый водитель, увидев двух соотечественниц, сквозь раскрытое стекло спросил что-то по-арабски, но одна из девушек, наклонившись, протянула ему стодолларовую купюру и свистящим шепотом произнесла на французском:

– В аэропорт. Быстро!

Ошалев от невиданного куша и не менее сильного страха перед чем-то, недоступным ему, таксист рванул с места, едва странные пассажирки успели занять места на заднем сидении. В зеркало заднего вида он старался разглядеть их обеих, но видел только две пары сосредоточенных женских глаз, никак не напоминавших миндалевидные глаза марокканок.

В аэропорту, на первый взгляд, все было спокойно. Плохо было только то, что здесь не было отдельного терминала для частных самолетов – проходить паспортный контроль нужно было там же, где это делали пассажиры регулярных рейсов. Такой же медлительный, как двое суток назад, офицер невыносимо долго листал паспорта, переводя глаза с фотографий на оригиналы и явно не находя сходства.

– Это сувениры, или дамы – мусульманки? – указывая на хиджабы, наконец, сформулировал он свое недоумение.

– Пока нет, но мы думаем над тем, чтобы принять мусульманство, – сообщила Николь.

Вероятно, ответ пограничника удовлетворил, потому что, одобрительно кивнув, он, наконец, оттиснул в паспортах печати и, вернув документы, указал туда, где заканчивалась территория Марокко.

Тусклый тревожный коридор, безликий зал вылета частных самолетов, маленький немолодой пилот в форменной белой рубашке, серебристый микроавтобус, катящийся вдоль здания аэропорта к видневшимся вдали ангарам…

Сумасшедшее напряжение последних часов не отпускало их до тех пор, пока стюард не закрыл за ними дверь спешно подготовленного к полету «Гольфстрима», и самолет начал выруливать на взлетную полосу. И только когда он, разбежавшись по бетонной прямой, легко оторвался от земли и стал набирать высоту, Николь и Сэнди, наконец, смогли облегченно вздохнуть.

Марракеш внизу стремительно начал превращаться в россыпь красноватых квадратиков. Мелькнули поросшие деревьями склоны гор, сверху казавшиеся не такими уж крутыми – где-то там оставалась мистическая страна берберов, шумели бурные реки, и бормотал себе под нос старый факир, подкидывая угольки в огонь.

Через несколько мгновений Марокко уже не было видно за облаками.

– Фантастическая страна, – выдыхая, произнесла Сэнди.

– Согласились! – кивнула Николь.

Стюард принес бокалы с напитками и ведерко со льдом. На мониторе под потолком отделанного светлой кожей салона в режиме реального времени отображалась карта их полета. Через несколько часов они должны приземлиться в Амстердаме.