Терпкий вкус тутовника - Маша Трауб

Алла собралась и поехала на вокзал покупать билет. Загадала: «Если билетов не будет, никуда не поеду». Но билеты были, на любое число, в любой вагон. Алла купила на первый день отпуска, в купе, на нижнюю полку.

Поезд отходил рано. Алла приехала заранее. Засунула чемодан. Села и стала смотреть в окно.

Через некоторое время в купе вошла женщина лет сорока. Плюхнулась на соседнюю полку, достала бутылку воды, открыла прямо об стол. По-мужски.

– Здрасьте, – сказала она, отхлебнув воды. – Жарко. Меня Света зовут.

– Здравствуйте, я – Алла.

– В гости или к родным? – спросила Света.

– В гости, – ответила Алла.

В купе вошел еще один пассажир. Мужчина. Молодой. Чуть за тридцать.

– Здравствуйте, – поздоровался он. Забросил вещи на верхнюю полку и вышел.

– Ну вот, – заговорила Света, – теперь не раздеться, не одеться. Ладно, нас все-таки двое, будет выходить в коридор. Лишь бы не храпел.

Поезд тронулся. Мужчина вернулся. Попросил разрешения присесть. Света махнула рукой – мол, чего уж там. Двое суток вместе ехать. Достала еду – помидорчики, яйца вареные, куриную ногу. Поставила на стол бутылку водки.

– Ну давайте есть. Больше делать нечего. Вас как зовут? – спросила она мужчину.

– Вадим.

– Наливай, Вадим. Алла, двигайся.

– Нет, спасибо. Я не буду, – сказала Алла. – Попозже.

– Ну как хочешь.

Алла достала книгу и стала читать. Света с Вадимом разговаривали. Алла смотрела в книгу, но не вникала в содержание. Слушала разговор попутчиков.

– Вадим, а вы – в гости или к родным?

– Домой. Я живу во Владикавказе.

– Не похож ты на осетина.

– У меня отец – русский, а мать – осетинка.

– Тогда понятно. А чем занимаешься?

– Работаю в больнице. Хирургом.

Алла оторвалась от книги.

– Мой дед тоже хирургом был, – сказала она.

Стучали колеса. Алла задремала. Очнулась, когда за окном уже стемнело.

– Проснулась, – обрадовалась Света. – Молодая ты еще, вот и спишь. А у меня бессонница. Садись поешь, небось ничего в дорогу не взяла. Тут Вадим выходил на станции, смотри, картошечки купил, пирожков. Теперь долго без остановок будем ехать.

– Спасибо, – ответила Алла. В купе вкусно пахло картошкой с петрушкой. – Пойду только руки помою.

Алла взяла полотенце и вышла из купе. Она успела дойти до середины вагона и вдруг провалилась куда-то по пояс. Она так испугалась, что даже онемела. Шла, шла – и вдруг прямо на уровне глаз застиранная вагонная дорожка. Алла дернулась. В глазах потемнело. Где-то внизу болью отозвалась нога.

– Помогите, – сказала Алла. От испуга и боли получилось шепотом. Купейные двери были закрыты. – Помогите, – попыталась закричать Алла. И потеряла сознание. Очнулась и увидела перед глазами чьи-то ботинки. Мужские.

Голос сверху кричал:

– Света, бегите к проводнице, у нее должна быть аптечка. Алла, Алла. – Ее тянули вверх сильные руки.

Алла умудрилась провалиться в бельевой люк. Она даже не знала, что в поездах под ковровой лентой дорожки есть бельевые люки. Этот оказался неплотно прикрыт. До нее по коридору ходили люди, носили вещи, а на Алле крышка люка открылась. Она и провалилась туда по грудь. Грудь, собственно, и задержала падение.

Вадим и еще какой-то мужик из соседнего купе вытащили Аллу, перенесли на полку. Ей было больно. Очень больно.

– Что со мной? – спросила она Свету.

– Ногу разодрала о железяку. Видимо, на штырь напоролась. Вадим сказал, что глубоко распорола. Промывать надо и швы накладывать.

– Мне больно, – сказала Алла.

– На, выпей, вместо анестезии. – Света протянула Алле граненый стакан с водкой.

Алла выпила. Как будто удар ногой под дых получила.

– На, еще выпей. И вот, огурчиком закуси. – Света пихала ей в рот огурец.

– Не могу больше.

– Пей давай. А то опять в обморок грохнешься, – велела Света.

Алла выпила, откусила кусок огурца. Желудок отпустило. И боль отпустило.

– А где Вадим? – спросила она.

– К начальнику поезда побежал. Чтобы «Скорую» на следующей станции вызвали. У проводницы – ни аптечки, ни бинтов. Вон, простыню на тебя разорвали.

Открылась дверь, и вошел Вадим.

– Очнулась? – спросил он.

– Я в нее анестезию влила, – отчиталась Света.

– Давайте сюда свою анестезию, – сказал Вадим. – Алла, повернитесь.

Вадим вылил остатки водки на полотенце.

– Остановка в три утра. Полустанок. Обещали врача прислать, – сказал он Свете, – ладно, сами разберемся.

Алла, судя по источнику боли, поняла, что разодрала себе не ногу, а ягодицу. Она заплакала – от стыда, от обиды на жизнь и обстоятельства, от водки…

– Может, врача дождемся? – попросила она Вадима.

– А я кто? Я и есть врач. Поворачивайтесь потихоньку.

Алле сразу понравился Вадим. Как только он в купе зашел. И руки его понравились – грубые, с длинными пальцами. Она хотела выглядеть тонкой, интеллигентной москвичкой. Чуть-чуть загадочной, в меру кокетливой. А получилось, что Вадим должен промывать ей рану на мягком месте.

– Это ж надо, – не могла угомониться Света, – столько людей до тебя по этому люку прошло, а ведь надо же – ты свалилась.

– Света, сходите лучше к проводнице за водой. И полотенце еще одно попросите, – сказал Вадим. – Алла, давайте я вам помогу. Надо рану промыть.

– Я не могу. Мне стыдно… – Алла опять заплакала.

– Так, понятно.

Вадим сам перевернул Аллу на бок, задрал ей юбку, спустил трусы. Алла, уткнувшись в подушку, что-то мычала сквозь всхлипы. Вадим не реагировал. Промывал водой, водкой, резал ножом простыню на квадраты, заклеивал рану пластырем.

– Все, готово, но зашивать все равно придется, – сказал он.

– А можно мне еще водки? – попросила Алла. Она боялась посмотреть на Вадима.

– Можно, – обрадовалась Света. – Хорошо, что я две бутылки взяла. А то все на твою задницу ушло.

Света открыла бутылку. Вадим тоже выпил.

В три утра в вагон зашла сонная тетка в сопровождении пьяной проводницы.

– Кому тут врач был нужен? – спросила тетка.

– Мне, – радостно ответила Алла.

Она впервые в жизни напилась до такого состояния. Еще никогда ей не было так весело. До трех утра Света рассказывала истории – про своего мужа, про сына, про свекровь… Вадим рассказал, что пошел в тамбур покурить и чуть об Аллу не споткнулся. Та наполовину была на рельсах, а на другую половину торчала прямо из пола. Вадим тоже не знал про бельевые люки, поэтому сначала стоял и не мог понять, с какой стороны к Алле подступиться. Алла хохотала до слез. Вадим периодически переворачивал ее на бок и проверял, не сползла ли повязка. Алла опять хохотала.