Домик на Юге - Маша Трауб

Люська сначала злилась на подружку – как она не понимает таких вещей? А потом стала смотреть на нее свысока – с чего ей понимать? Она-то не приживалка. Своих детей по-другому шлепают. Люська как однажды примерила этот взгляд, так с ним и ходила, доводя до истерики тетю Тамару и чуть ли не до запоя дядю Женю. Мол, что вы понимаете в этой жизни? Мне бы ваши проблемы, ваши заботы. Вы не страдаете так, как я.

Когда Люська подросла, то стала задавать вопросы: а где моя мама, почему я живу у вас, когда вы меня взяли? Тетя Тамара пыталась рассказывать так, чтобы не ранить девочку, но Люську это только раздражало.

– Люсенька, так получилось, – говорила тетя Тамара. – Твоя мама живет в другом городе. А мы тебя как увидели, так сразу полюбили.

Люська от этих сюсюканий морщилась. Сказали бы как есть. Все равно же ничего не изменишь. Она хотела только понять почему.

А в остальном девочка была реалисткой.

Когда умерла их соседка по площадке, Люська только кивнула – умерла и умерла. Тетя Тамара плакала на кухне, бегала по подъезду с опухшими глазами и пила валокордин. Люська должна была помочь тетке с организацией поминок – порезать овощи на салаты, сбегать в магазин, накрыть на стол.

– Почему я должна это делать? – пробурчала девочка.

– Люся, баба Надя с тобой маленькой сидела, она же всю жизнь… с нами… под боком… – всхлипывая, проговорила тетя Тамара. – Никогда не откажет… варенье приносила…

– Ну и что? Ее кто-то просил варенье приносить? – удивилась Люська.

– Люся, она же тебе как бабушка была, – вытирая глаза давно мокрым платком, сказала тетя Тамара.

– «Как» не считается. Она была мне не бабушкой, а соседкой. И ей все равно делать было нечего, вот и сидела со мной и варенье варила, – резко ответила Люся.

– Люсенька, разве так можно? – Тетя Тамара искренне не понимала, почему девочка такая злая.

– А что, разве не так? – закричала Люська. – Зачем эти салаты? Зачем все это? Баба Надя уже умерла. Ей уже все равно. Для кого все это? Для соседей? Кому это надо?

– Люсенька, так положено. Надо помянуть, – попыталась объяснить тетка. – Душа бабы Нади еще здесь. Она увидит, что мы ее любим, помним, и порадуется.

– Теть Тамар, ты говоришь ерунду. Это все сказки. Я в это не верю.

– Имей совесть, помоги тете и хватит спорить, – не выдержал дядя Женя.

Люська вскинула обиженно голову и принялась кромсать вареную свеклу. Тетя Тамара плакала.

Когда Галку прямо из школы увезли в больницу с аппендицитом, весь класс пошел ее проведать, скинувшись на яблоки. Все пошли, кроме Люськи.

– А ты почему не пошла? – спросила тетя Тамара.

– Зачем? – удивилась Люська.

– Она же твоя близкая подружка!

– И что? Аппендицит ей вырезали. Через неделю увидимся.

– Но ведь надо поддержать… поговорить… успокоить… – начала мямлить тетя Тамара.

– Ага, и свой аппендикс ей отдать, – хохотнула Люська. – Там и без меня полно народу. Как бараны все – сказали идти, они и пошли.

Тетя Тамара поджала губы и не ответила.

Когда их кошка родила, тетя Тамара отправила Люську раздать котят «в добрые руки». Котята сидели в большой картонной коробке. Люська, чтобы было не скучно, позвала с собой Галку. Они дошли до рынка и встали около входа. Двух котят – красивых и шустрых – забрали быстро. А еще двоих забирать не хотели.

– Может, их выбросить? – предложила замерзшая Люська, которой хотелось домой.

– Ты что? – испугалась Галка. – Они же маленькие, умрут от холода.

– Этот и так умрет. Вон какой страшный. – Люська показала на одного котенка.

– Тем более его надо отдать. О нем будут заботиться, и он вырастет.

– А давай попросим алкаша какого-нибудь. Он их утопит, – не успокаивалась Люська.

– Нет, – решительно сказала добрая Галка. – Ты иди, а я с ними постою. Не уйду, пока всех не заберут.

– А помнишь, мы по истории читали, что в древности слабых детей со скалы сбрасывали? И ничего. А тут котята. Ничего ж не будет.

– Нельзя так. Они живые!

– Ну и стой, если тебе так нравится. А я пойду.

Галка вернулась поздно вечером.

– Отдала, – выдохнула она.

Люська только пожала плечами.

Так же равнодушно она относилась и к тете Тамаре с дядей Женей. Тетка часто плакала на кухне. Люська, идя в ванную, это видела. Ну плачет – и что дальше? Поплачет и перестанет. Дядя Женя не плакал, а иногда подолгу сидел на кухне и рассматривал стоящую перед ним рюмку водки. Ну выпьет – и пойдет спать. Люська не вникала, что там у них произошло. Она всегда говорила не «у нас», а «у них». Она отдельно, а тетка с дядей – отдельно.

Девочке было четырнадцать, когда она возненавидела все, что ее окружало. И прежде всего – тетю Тамару с дядей Женей. Следом за ними в списке ненависти значились квартира, школа, город, жизнь… Раз и навсегда Люська решила, что во всех ее бедах виноваты тетя Тамара и дядя Женя. Они сломали ей жизнь. Они лишили ее будущего. Они – враги. Ведь если бы они ее не забрали, то она жила бы в другом городе, в Москве, ходила в другую школу и жила другой жизнью. А из-за них она… Так не должно было быть!

Тетю Тамару стали вызывать в школу.

– Люся хамит учителям, – жаловалась классная руководительница. – Ты ей слово, а она тебе двадцать в ответ. Как бы вам объяснить… Ее высокомерное отношение… на пустом месте…

– Да-да, я понимаю, – отвечала тетка. – Я с ней поговорю.

В тот день, когда Люське исполнилось пятнадцать, тетя Тамара с дядей Женей, вручив ей новые туфли, которые та давно просила, преподнесли сюрприз. Тетка, смущаясь, плача, улыбаясь, теребя платок, опять плача и снова улыбаясь, сообщила, что у Люськи скоро родится сестричка.

– Чего? – не поняла девочка, рассматривая туфли.

– Я беременна, – сказала тетя Тамара. – У нас будет ребенок. Девочка. – Тетка заплакала. Дядя Женя торжественно обнял жену за плечи.

– Ты же старая, – удивилась Люська. – Старые тоже рожают? А почему не видно? Потому что ты толстая? А точно старые могут рожать? Какая еще сестричка? Ты же мне не мать, а дядя Женя не отец!

Тамара убежала плакать на кухню. Женя постоял еще некоторое время, собираясь что-то сказать, но промолчал и тоже ушел на кухню.

«Пора валить отсюда», – все еще рассматривая новые туфли, сказала себе Люська.

Она живо представила, что будет дальше. А чего представлять? Галка перед глазами. У подружки недавно появился братик, и Галка погрязла в пеленках и распашонках. Ни поговорить, ни погулять после школы. Галка неслась домой, чтобы дать матери поспать. Гуляла только с коляской – позор. Нет, с ней такого не будет. Они не сделают из нее няньку. Еще чего не хватало? Что они – совсем сдурели? Какой ребенок? На кладбище скоро, а они – ребенок.