Оглянись назад, детка! - Грация Верасани

Утро в агентстве выдалось спокойным: немного телефонных звонков, несколько оплаченных чеков и одна синьора, которая уже два месяца не получала известий от живущего в Париже сына и не знала, обращаться ли ей в итальянское консульство или в телевизионную программу «Кто его видел?». Ко мне даже зашла Джермана Бонини, сияющая от радости, потому что ее муж вернулся. Судя по всему, балерина из Бозена уехала за границу с хореографом.

После обеда пришла женщина лет сорока пяти, высокая и стройная, с низким лбом, рыжими непричесанными кудрями, темными и отсутствующими глазами. Под лисьей шубой виднелось облегающее платье, которое подчеркивало очень маленькую грудь. Первые четверть часа она была очень лаконична и на мои вопросы отвечала «да» или «нет», только покачивая или кивая головой. Немного привыкнув к обстановке, она стала рассказывать о своем муже, который был коммерсантом и в страхе стать банкротом проводил ночи неизвестно где и с кем.

— Мой муж говорит, что я очень чувственная натура и живу фантазиями… — Она всплеснула руками и приглушенным голосом заключила: — Я здесь, чтобы открыть правду.

— Вы любите его? — поинтересовалась я.

Она обхватила голову руками и завращала глазами.

— Послушайте, я просто не могу представить жизнь без него.

— В таком случае зачем вам знать правду?

Она уставилась мне прямо в глаза, открыв от удивления рот.

— Не будьте поспешны, — добавила я, меряя длинными и твердыми шагами комнату, — подождите несколько дней. Я всегда здесь, в вашем распоряжении, позвоните мне, когда хотите.

— Ноя…

— Уходите!

Она откинула голову, посмотрела в потолок и поднялась с кресла. Проводив ее до двери, я проследила, как она спустилась по лестнице, а когда я возвратилась в кабинет, там уже находился Латтиче.

Латтиче подождал, пока ушел Спазимо. Он прижал меня к стене, потом привязал веревкой к креслу, в котором обычно сидят мои клиенты, и пообещал, что не сделает мне зла, если я выслушаю его, так как с того дня, когда Донателла ушла из жизни, он потерял покой. Я не возражала, и меня мало убеждали его намерения. «Разве не вы раскрыли любовные интрижки моей жены и сообщили об этом по телефону? Как тактично, синьора Кантини, как тактично..»

Они выпили, он и его друзья по покеру, и собирались напугать ее, чтобы она перестала унижать его и, возможно, одумалась. Кроме пары оплеух, которыми они ее наградили, его приятели ничего не сделали, они оставались в тени и по его знаку смотались. Они все у него в руках, так как он держит их на крючке. Хотя один из них сейчас, несомненно, там, в отделе убийств, рассказывает, как все была. У него нет выхода, и он это знает, в тюрьме он уже сидел, и теперь его ждет пожизненная каторга. Латтиче не терпелось сказать мне, что когда он все сильнее сжимал горло своей жены, то подумал: «Или со мной или ни с кем». — «Но месть, моя дорогая, это не всякое там развлечение…» Наконец, он сказал, что покончит с жизнью: он выбросится из окна моего кабинета, который находится как раз на пятом этаже. Смерть наступит мгновенно, и он уже начал поднимать жалюзи. Может, и мне последовать за ним? Умереть вместе?

Я не сопротивлялась, и он не слишком сильно затянул веревку. Мне было страшно, но ужаса я не испытывала. Меньше всего хотелось присутствовать при его полете. Призвав весь свой цинизм, я выдала ему реплику из телефильмов:

— Послушайте меня, Латтиче, вы раненый человек…

— Я вызываю у вас жалость?

— Несомненно, вы не знали, что делали. Вы просто погорячились.

— Чушь.

— Если вы развяжете меня, я покажу вам одну вещь.

— Что?

— Пистолет «беретта».

— Зачем?

— Освободите меня от этой веревки.

— Вы думаете, я идиот?

— Я всего лишь хочу подарить вам оружие, которое вы сможете применить за стенами этого кабинета.

Он с глупым видом, сбитый с толку, кивнул.

— Вы можете вставить его в рот или направить в сердце, в висок, куда угодно. Это быстрее и безболезненнее, чем прыжок в пустоту, поверьте мне. Прыгая с пятого этажа, вы рискуете остаться в живых, искалеченным.