Суматоха в Белом доме - Кристофер Бакли

Я закрыл глаза и попытался придумать какое-нибудь объяснение для первой леди, куда делся ее сын и почему это произошло. Мне стало дурно, появилось ощущение, что я заболеваю.

– Теодор исчез, – сказала она.

Мне показалось, что лучше промолчать. Но Фили, в определенных ситуациях соображавший побыстрее, заявил:

– Ну, да. Мы уже все обыскали.

– Хотите выпить? – спросил президент.

Мы с Фили выразили желание вновь отправиться на поиски Теодора, но президент попросил нас не беспокоиться, так как хомяк постоянно исчезает, а потом сам возвращается.

Первая леди сказала, что Хлопушка хочет пожелать нам спокойной ночи, и упрекнула нас за сидение допоздна.

В спальню Хлопушки надо было идти мимо лифта, и я, обратив внимание на распахнутую дверь, понял, как малыш пробрался к себе.

Когда мы вошли, Хлопушка лежал, укрывшись одеялом. Мы сели рядом с кроватью. Сначала из-под одеяла показалась макушка, потом понемногу вся голова.

– Ящик был заперт, – сказал Хлопушка.

– О Господи, – прошептал Фили. – А я уж думал, не провел ли ты нас.

Я ткнул его локтем.

– Теодор потерялся, – сказал Хлопушка.

– Мы найдем его, – пообещал Фили.

Открылась дверь, и в комнате стало светло.

– Пора спать, – произнесла первая леди.

– Дядя Герб и дядя Майк могут помолиться вместе со мной?

Первая леди разрешила, однако попросила не задерживаться и, уходя, оставила щелку в двери. Когда Хлопушка убедился, что мать отошла далеко, он полез под одеяло и, вытащив помятый рулон, улыбнулся.

– Вот!

– Фантастика! – воскликнул Фили.

Он принял бумаги, как будто ему позволили подержать в руках страницы из Библии, напечатанной Гутенбергом. Что касается меня, то я не готов был разделить его восторг по поводу происходящего, поскольку теперь у нас появилась другая проблема, и не менее сложная, – как положить бумаги на место.

– Вы должны найти Теодора, – сказал Хлопушка. – Он не любит, когда темно.

– Пять минут, и он будет у тебя, – пообещал Фили.

Неожиданно дверь распахнулась, и мы трое стали якобы молиться, но все по-разному. Фили, который уже лет тридцать не ходил в церковь, произнес что-то вроде обещания лидера хранить верность своей партии. Пробормотав наши «молитвы» до конца, мы оглянулись и увидели стоявшего в дверях президента.

– Фили, вы так представляете себе молитву? – спросил президент, когда мы покинули комнату Хлопушки.

Фили усмехнулся.

– А как же иначе?

Попрощавшись, мы вошли в лифт.

Меня не покидало чувство, что ночь обещает быть долгой, и поиски первого хомяка Соединенных Штатов Америки – лишь ее начало.

Фили отправился к себе редактировать речь президента.

Томпсон стоял на посту возле Овального кабинета.

– Вы не видели тут хомячка? – спросил я.

Он вспомнил, что видел хомячка у Хлопушки. Поперек дверей, что вели в Овальный кабинет, висела шелковая веревка. Я заглянул в кабинет, посмотрел под портьерами, но там хомячка не было.

– Сэр, как он выглядит? – спросил Томпсон.

– Коричневый, маленький, пушистый. Полагаю, в Овальном кабинете их тьма-тьмущая.

– С месяц как у нас тут появились мыши.

– Томпсон, мыши меня не интересуют.

Томпсон заглянул в приемную, в кабинет Бетти Сью Сковилль, прошелся по коридорам. Мы проверили и кабинет Рузвельта. Теодора нигде не было.

Меня это расстроило. Томпсон предложил привести собаку из службы безопасности.

– А если она съест его? Что тогда, Томпсон?

Тут появился Фили. У него был радостный вид. В руках он держал свернутые трубочкой бумаги.

– Что вы тут делаете? – спросил он, как ни в чем не бывало.

Чтобы не выдать нас обоих, я «поведал» Фили, в присутствии Томпсона, о пропаже хомяка.

– Ага, – сказал он. – А в Овальном кабинете вы смотрели?

– Нет, – ответил я. – Конечно же, нет. Ведь туда нельзя входить, правильно, Томпсон?

– Правильно, сэр. Без особого разрешения нельзя. Если официально, сэр, то даже я не могу войти.

Фили принялся его обрабатывать. Конечно же, все понятно – таковы правила. Однако семилетний малыш заливается слезами из-за пропавшего друга.

Томпсон кивал, соглашаясь, что это и в самом деле ужасно.

– Надеюсь, президент не узнает, – сказал Фили.

– О чем, сэр?

– Ну… Разве нам нельзя поискать там президентского хомячка?

Томпсон был сбит с толку.

– Я должен доложить начальству.

– Нет, – возразил Фили. – Так будет только хуже. Тогда все узнают, что Хлопушка не спал в положенное время. У нас будут неприятности. И у вас тоже.

– У меня, сэр?

– Вы ведь разрешили ему войти?

– Но вы же…

Фили покачал головой.

– Не имеет значения. Ведь вы сами сказали, что по инструкции никто не имеет права входить в кабинет.

Продолжая давить на беднягу Томпсона, Фили рисовал страшную картину неминуемой беды – меня и его ругают, а Томпсона переводят в турецкое посольство. Что касается несчастного Хлопушки, то он не спит и все плачет, день за днем, неделя за неделей.

В конце концов Томпсон оглядел коридор и сказал:

– Ради благородной цели…