Здесь живу только я - Александр Пелевин

Он вспомнил, как впервые в жизни увидел мертвеца — жарким июльским днем в поезде Санкт-Петербург — Москва.

Ему было семнадцать лет. Это был первый раз, когда он путешествовал на поезде один, без родителей.

В третьем купе кто-то умер.

Тихо, во сне. Умер еще утром, но обнаружили его днем.

Дверь в купе постоянно открывалась и закрывалась. Бегали суетливые проводницы, плакала толстая впечатлительная женщина из соседнего купе. Люди в вагоне переглядывались и вздыхали. Попутчик Петра, усатый мужчина сорока лет с поседевшими висками, вытер пот со лба и сказал: «Видишь, как оно бывает». Да, кивнул Петр.

Он увидел мертвеца, когда проходил мимо открытой двери купе. Голова его безжизненно покачивалась из стороны в сторону под стук колес. На полу растеклось пятно — проводница, обнаружив тело, разбила стакан со сладким чаем.

На ближайшей станции мертвого сняли с поезда.

А Петр до сих пор помнил, что в тот самый момент, когда весь вагон узнал о покойнике, в поезде сладко запахло сахарной ватой.

С тех пор смерть всегда пахла для него сахарной ватой.

Вот и сейчас, сидя на полу возле трупа Грановского, он вспомнил этот запах.

Только сейчас он заметил, что курит сигарету и стряхивает пепел прямо в лужу крови, которая растеклась рядом с его сапогом.

Надо было срочно что-то придумать.

Сдаться в полицию? Признают невменяемым и отправят в больницу. Это лучший вариант. А если не признают?

Не могут не признать. Ты же псих, сказал он себе.

Нет.

Надо уезжать. В какую-нибудь глушь. В сибирскую деревню. В монастырь. Или вообще бежать из страны. Например, во Францию. Записаться в Иностранный легион. Или нет, во Францию не надо, там найдут. На Кавказ? Нет. Лучше сразу в Донецк или Луганск. Точно.

Да, так и надо сделать. Собрать последние деньги, купить билет на ближайший поезд — куда угодно, нет никакой разницы — а оттуда в Донбасс, в Новороссию. Убьют — и черт с ним. Так и искать будет сложнее. Если вообще будут искать. Ха, конечно, будут. Ты же убийца, Смородин. Ты сумасшедший убийца. Ты опасен.

А Герман?

Где он?

Существует ли он?

Надо найти его.

Даже если его не существует.

Смородин достал телефон и непослушными пальцами набрал номер Германа.

«Набранный вами номер не существует» — ответил ему неприятный женский голос. Затем он повторил то же самое по-английски.

Петру стало тошно. Он ощутил в области желудка тяжелую пустоту.

Пришла идея.

Он набрал номер Сонечки: ее можно было упрекнуть в чем угодно, но она всегда отвечала на его звонки.

— Алло, — донесся из трубки ее ровный и спокойный голос.

— Привет. Слушай, у меня тут небольшая проблема…

— Удивительно, с чего бы это, — съязвила Сонечка.

— Не смешно. Все действительно очень плохо. Мне нужно кое-что узнать. Прямо сейчас.

— Что именно?

— Ты помнишь мой день рождения? Прости, я устроил там страшный скандал, я дурак и виноват, но.

— Ничего страшного. Бывает. Что у тебя случилось?

— Потом расскажу. А сейчас скажи, пожалуйста: был ли на моем дне рождения кто-нибудь кроме меня, тебя и твоего друга?

— Ничего не понимаю. Это очень странный вопрос.

— Почему странный? Это важно. Скажи, пожалуйста, — его голос задрожал от нетерпения.

— Кроме тебя, меня и моего друга?

— Да. Пожалуйста, скажи. Высокий парень. Брюнет. В костюме.

— Если честно, я не помню.

— Этого не может быть. Это было не так давно. Ты должна вспомнить!

— Я была слишком пьяна. Прости, пожалуйста, я тоже неправильно повела себя в тот день.

— Это неважно. Пожалуйста, вспомни. Умоляю тебя. Вспомни . Прошу.

Сонечка помолчала несколько секунд.

— Прости, пожалуйста. Я действительно не могу вспомнить. Этот день прошел для меня как в тумане. Не обижайся, но это правда. Я не помню. Я слишком много выпила.

— Ладно, — в его голосе зазвучала злость, — черт с ним. Не страшно.

— Извини, что не помогла тебе. Я очень хочу спать. А еще я до сих пор иногда о тебе думаю.

— Я тоже, — почти шепотом ответил Петр. — Иногда.

— Удачи тебе. Пока.

— Пока.

Она бросила трубку первой.

Некоторое время он смотрел на экран телефона, а затем снова набрал Германа.

На этот раз послышались длинные гудки.

Через несколько секунд он услышал его голос:

— Алло. Наконец-то ты вышел на связь. Я звонил, но ты был недоступен. Я очень беспокоился. Слушай, я…

— Я тоже очень беспокоился, — перебил его Петр. — Ты не представляешь, что со мной было. Мне очень плохо. Со мной случилось кое-что ужасное. Как ты?

— Со мной тоже.

— Я убил человека.

— Я тоже.

— А еще мне сказали, что тебя не существует.

— Сегодня я и сам сомневаюсь в этом. Что мы будем делать?

— Не знаю. Нам надо куда-то уехать. Где ты сейчас?

— В грузовике. Еду в город со съемок. Это было очень страшно. Там происходили ужасные вещи, но мне никто не верит. Никто ничего не знает.

— Давай встретимся в одиннадцать вечера на Московском вокзале.

— Хорошо. Я там буду.

— Хорошо.